Чтение онлайн

— Что, думаешь, посыпятся позиции Морозова? — усмехнулся Гагарин.

Кажется, ему так же, как и мне, не очень хотелось устраивать полноценный штурм миллионного города, набитого гражданскими.

— Поживем — увидим, — вздохнул я. — А пока давай-ка перебрось резерв на восточную окраину. Что-то там больно упрямые ребята засели.

— Сделаем, — коротко ответил Гагарин и ушел к рации.

Бой стихал. Противник больше не оказывал организованного сопротивления — отдельные выстрелы раздавались все реже, пыль и гарь постепенно оседали, и утомленный поселок мог, наконец перевести дух.

Он-то мог… А вот у нас все еще только начиналось. И теперь только от самого Морозова зависело, насколько быстро закончится уже бессмысленная бойня. Впрочем, это исключительно вопрос времени. А я ждать умею и никуда особенно не тороплюсь.

В отличие от самого мятежного «генерала».

— Удаление — тридцать километров, — негромко проговорил Корф, опуская бинокль.

— Это до куда? — поинтересовался Камбулат.

— Ну… До города, получается. Ростова, в смысле.

Его благородие барон явно смутился. Гениальный разум электронщика, хакера и Конфигуратора блестяще справлялся с любой теоретической задачей, однако практика порой оказывалась для бедняги Корфа почти непосильным трудом — впрочем, как и все «земные» сложности. И насколько он блистал в точных науках, настолько же беспомощен иной раз бывал в прикладных.

И военная топография исключением, похоже, не стала.

— Тридцать, Антоша — это до центра. Примерно, — мягко поправил Камбулат. — А до окраины тут не больше двадцати — вот как раз по ней гаубицы и работают, слышишь?

Корф, конечно же, слышал. Сегодня мы благоразумно пропустили господ артиллеристов вперед, но грохот канонады доносился даже сюда, к аэродрому «Платов».

Который мы заняли еще позавчера к вечеру, вышвырнув наемников с остатками Одаренного воинства дона Диего и лишив младшего Морозова последней возможности полноценно использовать авиацию. Ее и так было немного, но вертолеты оказались той еще головной болью. Я до сих пор морщился, когда слышал характерный грохот моторов и гул лопастей.

Правда, теперь в воздух поднимались только наши машины. И в паре десятков километров от передовой можно было уже не бояться никого и ничего: ни ракет, ни реактивных снарядов для гаубиц, ни Одаренных, способных сработать на такое расстояние у младшего Морозова уже не осталось. Имелись разве что дроны, но даже сумей они каким-то чудом ускользнуть от приборов и зенитчиков, которые наблюдали за небом над «Платовым» круглосуточно, я без особого труда справился и сам.

Дар защищал меня с товарищами лучше самой надежной охраны, так что мы просто устроились на раскаленной от солнца броне командно-штабного бронетранспортера и поглядывали в сторону передовой, вооружившись одним биноклем на четверых. Со стороны наверняка казалось, что мы просто-напросто бездельничаем, однако на деле это было совсем не так.

— Не больше двадцати? — недоверчиво переспросил Корф. — А ты откуда знаешь? Тут же дальномера нет. Глазомер? Или?..

— Или карта в планшете, — с ухмылкой подсказал Жан-Франсуа. — С сеткой, точным указанием всех расстояний и даже виртуальной линейкой. Ты же сам устанавливал.

— Ну-у-у, а я-то думал… — В голосе Корфа на мгновение прорезалось разочарование. — Так нечестно. С планшетом любой дурак сумеет.

— Да ну тебя, Виталик. — Камбулат заложил руки за голову и вытянулся на броне. — Все веселье испортил.

— Жан-Франсуа, — поправил тот, кого я почти целый год считал самым… ладно, не самым обычным курсантом Морского корпуса. — Привыкайте, друг мой.

— Не буду. Потому что Виталик — это не имя, — буркнул Камбулат. — Виталик — это состояние души. И образ жизни.

— А-а-а… — понимающе протянул Жан-Франсуа. — Ну, если вы так ставите вопрос…

Корф едва слышно прыснул, и я отобрал у него бинокль — видимо, разглядывание панорамы его больше не интересовало.

Зато меня интересовало, и еще как. Конечно же, не сама плоская, как сковородка, и такая же степь вокруг аэропорта. А то, что в ней происходило. Мощная немецкая оптика услужливо приблизила картину, и я принялся неторопливо рассматривать уходящую вдаль серую ленту трасс и крыши домов чуть правее. Если карта в планшете не врала, там располагался хутор то ли на пять, то ли на семь сотен жителей…

Раньше — теперь в нем наверняка не осталось и половины. Вряд ли Морозов разместил в домишках что-то серьезнее пары пулеметных расчетов, однако рисковать и лезть на рожон не хотелось. Тем более, что хутор никак не мешал ни работе артиллеристов, ни даже возможности подойти вплотную к окраинам Ростова.

Штурмовать город-миллионник силами пары гвардейских полков я не собирался… пока что. До назначенного мною срока оставалось еще одиннадцать часов, и пока стоило подождать. И дать всем сомневающимся в правоте Матвея Морозова сложить оружие и покинуть Ростов без особых для себя последствий.

И таких нашлось немало: джипы, военные грузовики и явно реквизированные у местных легковые автомобили ехали из города уже вторые сутки подряд. Тянулись почти непрерывной вереницей — и сюда, в нашу сторону, и, судя по докладам от младшего Гагарина, по западной трассе к Таганрогу.

На север ехали наши: решившие «переобуться» местные силовики, аристократы, спецура и солдаты-срочники, которым не посчастливилось оказаться в ненужном месте и не в то время. Оставляли на блокпостах оружие и патроны, а сами отправлялись дальше — к родне, в расположение штаба, куда-то под Воронеж… Пока что меня это почти не интересовало. На каждом пропускном пункте дежурили сразу несколько офицеров, которым я поставил задачу записывать каждого, кто выезжает из города. Чтобы сразу отделить предателей от тех, кому просто не хватило ума отказаться выполнять приказы старших по званию.

Пока — отделить. А карать виновных можно будет и потом.

На запад уходили наемники. Рвались, чтобы поскорее убраться подальше и вернуться туда, откуда они выехали какой-то месяц назад. В Софию, в Варшаву, в Будапешт… Впрочем, какая разница? Чем меньше у Морозова будет бойцов, когда я поведу своих людей по улицам Ростова, тем лучше. Одна единица огнестрела, которые ублюдки в балаклавах и в форме без знаков отличия оставят на блокпостах «преображенцев» или «семеновцев» — одна спасенная жизнь. А может, и больше.

Компромисс, очередной компромисс — впрочем, мне не впервой.

В целом бегство наймитов из города проходило без шума — хотя случались и исключения. Прямо на моих глазах из того самого хутора, который я разглядывал полминуты назад, вслед колонне из трех грузовиков хлестнула длинная пулеметная очередь. То ли кто-то напоследок решил свести какие-нибудь личные счеты, то ли Морозов вконец отчаялся и отдал бесполезный уже приказ карать отступников.

— Красота-а-а… Как крысы в ведре, — с садистским удовольствием протянул Жан-Франсуа, будто прочитав мои мысли. — Сами друг друга перегрызут.