Чтение онлайн

— Я убил одну твою женщину, варвар. Тогда, в Херсонесе. И ты не смог помешать. Убью и эту.

Волхв, с трудом приподнявшись на локте, произнёс одно лишь слово: «Попробуй». И маг почувствовал: если он и впрямь попробует, отчаяние и ярость высвободят у скифского чародея такие силы, с которыми могут не совладать и все семь перстней. А акинак Инисмея уже коснулся шеи Валента, и Фарзой, чеканя слова, проговорил:

— Ты никого не убьёшь, колдун. Предавать смерти здесь могу только я.

У некроманта руки чесались проучить разом всех варваров, но он превосходно владел своими чувствами и лишь высокомерно усмехнулся:

— Зачем убивать? С них хватит и рабства.

Он шевельнул рукой, и на запястье повис круглый железный амулет. На нём из перевёрнутой пентаграммы ехидно ухмылялась козлиная морда Самаэля, злого ангела запада. Полыхнул рубин, и свет его, отражённый амулетом, упал на Ардагаста и Вышату. Те бессильно замерли на снегу. Некромант достал из сумки у пояса лёгкие на вид цепи и надел на руки Зореславичу золотые оковы, а Вышате — серебряные. Потом коснулся их амулетом и сказал:

— Всё. Без магии эти цепи не снимаются. Теперь ты, царёк, не сможешь сражаться, а ты, волхв, колдовать.

С Ларишки, едва пришедшей в чувство, дружинники только сняли оружие. Валент обернулся к Лютице, но не увидел её. Волхвиня успела обернуться мышью, пробраться под снегом и кукушкой улететь прочь. Не тратя сил на преследование её, Валент вытащил из-за пазухи у Ардагаста солнечную стрелу и с небрежным поклоном вручил её Фарзою.

А Огненная Чаша лежала на снегу, манящая и опасная. Если она сейчас не дастся великому царю... Он ведь и не собирался отнимать её у Ардагаста, не заупрямься тот со стрелой. Затруднения Фарзоя вмиг разрешил некромант:

— Полагаю, о, владыка Аорсии, что взять Чашу для тебя лучше всего будет на острове, вместе с двумя остальными дарами. А пока я помещу её в этот магический ларец.

Ларец был эбенового дерева, с выложенными серебром надписями и колдовскими знаками. Маг раскрыл его, поставил на снег. Потом вызвал Мовшаэля. Вид у демона был самый жалкий. Весь в грязи и пепле, исцарапанный, искусанный какими-то подземными тварями, он дрожал всем своим толстым телом и униженно благодарил «величайшего из магов» за своё спасение. Видел его и слышал, впрочем, один Валент. Прервав излияния беса, чернокнижник мысленно произнёс:

«Похотливая свинья, тебя стоило бы лишить желания лезть к женщинам. Оботри свои грязные лапы, возьми Чашу и положи в ларец»:

Бледная рожа демона стала белой, как у ледяной статуи. Лучше уж снова провалиться туда, где он только что побывал! Правда, здесь он сгорит вмиг, а там... Несчастный бес рухнул на колени.

«Да не голыми лапами, а через мой платок», — брезгливо добавил Валент.

На клыкастой физиономии засияла радость и беспредельная преданность могучему и милостивому магу.

Все, кроме Валента, увидели лишь, как чёрный шёлковый платок, расшитый магическими знаками, сам собой опустился на Чашу и как она сама по себе поднялась и опустилась в ларец. Один лишь Вышата мог бы разглядеть беса, но волхв ещё не пришёл в себя после колдовского удара. Когда же опомнился, то сразу понял всё и лишь глухо простонал. Ардагаст же не издал ни звука и только с упрёком взглянул на Фарзоя.

На крышке ларца было изображено существо с головой петуха, руками человека и ногами-змеями. По стенкам извивался змей, державший во рту конец своего хвоста. Валент с торжествующим видом указал на ларец, на поваленный столб и оба посоха:

— Я срубил ваше Мировое Дерево, я погасил ваше солнце! Вот он, ваш мир, который вы всю жизнь спасаете. Его пространством владеет Уроборос, Змей Глубин, его временем — Абрахас, чьё число — триста шестьдесят пять. И нет в нём ничего, кроме тьмы, ибо вся материя — грязь и тьма!

Вышата медленно с трудом проговорил:

— Ты не погасил Солнца. Даже этого, маленького. И не путай этот мир со своей тёмной и грязной душой.

— Кроме души, есть ещё и дух. Только он способен стремиться к Высшему Свету. — Валент поднял священную секиру и, с сожалением оглядев, отбросил. — Испортить такое оружие! Секиру Богов, способную опустошить целые страны! Из-за вашего варварского невежества и страха перед высшим знанием...

— Так кто же варвары — мы или такие, как ты? — взглянул в глаза магу Ардагаст. — Дай вам оружие богов — весь мир сожжёте.

— Мир именно этого и заслуживает. Хуже всего, если им завладеете вы с вашей варварской жаждой земной жизни и какой-то там правды в ней.

— Слышал, великий царь? Понял теперь, с кем связался и кто мы все для него? — обратился Ардагаст к Фарзою.

Тот лишь загадочно посмеивался и поглаживал золотую пряжку с хитрым богом и двумя грифонами. Царя Аорсии волновали судьбы не всего мира, а его царства. Пусть грызутся цари и волхвы — последнее слово будет за ним.

И тут снизу, из-за Днепра, донеслись конский топот и ржание. Зореславич с трудом поднялся. Его испытанная дружина, выстроившись боевым клином, ехала рысью к горе, окружённой аланами, уже выставившими вперёд копья.

— Отец! Ардагаст! Остановите их! Не губите царства... вы оба! — отчаянно выкрикнул Инисмей.

— Дружина! Строиться клином! — зычно приказал Фарзой и обернулся к царю росов: — Это ты сейчас велишь своим остановиться.

Они спустились к подножию горы, сели на коней. Закованный в железо аланский клин уже выстроился, и царь с царевичем заняли место во главе его. Вздымая снежную пыль, к нему быстро приближался росский клин. Впереди — Вишвамитра. Над замерзшим Днепром разносился его громовой голос:

— Фарзой! Освободи нашего царя!

Уже натянули тетивы амазонки, несутся волками и турами Волх и его оборотни, вьётся на ветру красное знамя, реявшее над Золотой горой и Священным островом. Сейчас лучшие воины Аорсии перебьют друг друга, как герои Эллады под Троей. Перебьют на радость негодяю в чёрной хламиде и тем, кто его послал. И кто бы ни победил в этой схватке — не будет он достоин даже и взглянуть на Колаксаевы дары. Сгинет в водовороте усобиц Фарзоево царство, и веками будут сарматы в промежутках между набегами слушать песни о последнем бое Фарзоя... Или Ардагаста, какая разница!

Эти мысли вихрем пронеслись в голове Зореславича. И тогда он поднял скованные руки и крикнул во всю силу лёгких:

— Стойте! Именем Солнца приказываю вам!

Только голос вождя смог остановить росских всадников, разогнавшихся для атаки. Они замерли, по-прежнему готовые к бою, а вид Ардагаста в цепях разъярил их ещё больше. Выехавший вперёд индиец вскричал:

— Кто посмел сковать тебя, Солнце-Царь?

Весь в красном, величавый и непреклонный, навстречу росам выехал Фарзой. Золотом и бирюзой сверкали гривна с конскими головами и пояс.