Чтение онлайн

– - Плохие у германцев кони. Мелкие, - пренебрежительно заметил, глядя на них, Инисмей.

– - У гуннов тоже кони мелкие, зато выносливые, - возразила Ларишка.

– - А самих германцев даже римляне считают сильными и храбрыми воинами, - добавил Каллиник.

– - Да разве эти, за рекой, германцы?
– хмыкнул Собеслав.
– Дружинники вандальские из словен. Немцев тут, на востоке мало. Там, за Вислой, у моря больше.

– - Трудно вам, венедам, с такими воинственными соседями?
– спросил царевич.

– - Трудно тем, кто в лесу воевать непривычен, - ответил князь словен.
– Хоть бы и римлянам. А нам, словенам, лес - дом родной... Нет, с немцами жить можно, хоть и забияки они, и хвастуны. Ну, ходим в набеги: они на нас, мы на них, кому как боги помогут. А то вместе еще на кого-то: Чернобог на врагов не скупится. Да много ли эти воители великие без нас стоят? Среди вандалов, бургундов, ругов добрая половина родов - словенские.

– - А готы?
– полюбопытствовал Каллиник.

– - Нечистый их из пекла выпустил, песью кровь!
– выругался Собеслав.
– Как пришли они из-за моря на своих ладьях змееголовых - все в лесах кверху дном перевернули. Хлебом их не корми, пивом не пои, - дай только кровь лить. Со всеми воюют, всех грабят, в полон уводят, а работу норовят на холопов переложить - тех же словен. У нас, росов, царь за плугом ходит, а этим, видишь ли, зазорно. Лодыри и разбойники, каких свет не видел!

Каллиник бросил взгляд на Сигвульфа. При готе поносили его племя - не схватился бы за оружие. Но тот заговорил тяжело и глухо.

– - Готы конунга Берига - мои кровные враги. Я из племени конунга Катуальды. Мы издавна жили между низовьями Виадуи и Вислы. Но конунг с лучшими воинами ушел на Дунай, и племя ослабло. Мне было пять лет, когда драккары Берига вошли в устье Вислы. Сначала разбили ругов, потом нас. В тот день воины нашего селения пировали после удачного набега на бургундов [212] . И тут на реке показались драконьи головы... Мужчины, и среди них мой отец, прямо из-за столов бросились с оружием к берегу, но первыми напасть на родичей не смели. С драккаров спрыгнули воины в медвежьих шкурах. С громовым ревом они бросились на наших воинов, и те полегли все до одного. А люди-медведи обрушились на селение. Не искали добычи, не насиловали - только убивали. Женщин, детей, скотину - всех подряд, лишь бы убивать. И при этом ревели, как бешеные звери. Двое превратились в медведей и стали рвать тела и расшвыривать кровавые куски... Одному из них попалась моя мать. Я бросился защищать ее, но тетка схватила меня и силой уволокла в лес. Так я впервые увидел берсерков. Вскоре собралось ополчение племени и вышло на бой с Беригом. И тут между двумя войсками встала их пророчица. С виду девчонка, а волосы седые. Кричала, грозила карами Одина за то, что мы не пришли родичам на помощь против ругов. И обещала, обещала: далекие походы, добычу, великую славу - и все под властью Берига, избранника Одина. И воины польстились на все это, забыли даже о мести за нас.
– Сигвульф сжал кулаки.
– Так не стало нашего племени. Несогласные ушли к нашим родичам на Дунай, в землю квадов. А к Беригу собираются изо всех племен те, кому война и разбой милее всего - рода, племени, чести. Только меня, Сигвульфа, сына Ульфилы, среди них не было и не будет, клянусь светлым Бальдром-Даждьбогом!

– Отомстил ли ты им?
– осторожно спросил Каллиник. Гот сверкнул глазами:

– Отомстить им может только очень сильный конунг. Я был солдатом кесаря, теперь я - дружинник конунга росов. У него и без готов хватает врагов и дел. Почему он должен затевать войну из-за моих старых обид? А легионы я в родные места ни за что не приведу.

– Они и нас, волынских словен, обижают. Приходят на ладьях, грабят, людей уводят. Проучили бы вы их, могучие степные цари, - взглянул на Ардагаста и Инисмея Собеслав.
– Защитили бы нас, друзей своих.

– Что же ты, друг, только теперь стал нам дань давать? А прежде пировал то с Ардагастом, то с Беригом, - иронически прищурился Инисмей.

– - Нам, словенам, дороже всего воля, - проворчал в пышные вислые усы Собеслав.

– - Разве мое царство похоже на невольничий базар?
– в упор взглянул на него Зореславич.
– Или тебе по душе такая воля, как у готов?

– - Забери ее Чернобог в пекло! Чтобы мой сын в нелюди-берсерки подался? Хватит с нас своих волколаков!

– - А вдруг не хватит?
– хитро осклабился Волх.
– Одно дело - злые ведуны-оборотни. Другое - бедолаги, ими обороченные. А третье - мы, серые воины Ярилы. Волков бояться - в лес не ходить!
– он захохотал, блеснув крепкими белыми зубами.

Следуя вдоль Буга, отряд вошел в земли племени мазовшан. Здешние венеды с опаской поглядывали на хорошо вооруженных пришельцев, но быстро успокаивались. "Раз никого не трогают, значит, и впрямь для святого, благочестивого дела идут". За устьем Нужеца, где Буг уходит на юго-запад, росы собирались повернуть на север и напрямик через леса выйти к Нареву. И тут навстречу им выехал десяток нагловатых молодцов в рогатых шлемах, с серебряными шпорами. Сорочек они не носили, плащи, застегнутые на плече, были на германский лад наброшены прямо на голое тело. Их предводитель, поигрывая секирой, обратился к Ардагасту:

– - Что же это ты, царь росов, по земле нашей едешь, а князя нашего Прибыхвала не уважишь: даров не послал, в гости не приехал? Как раз русальная неделя начинается, набожным людям время русальничать - пить да гулять.

– - С теми, кто готов пропускает наши земли разорять, я не пью, не гуляю, и даров таким не шлю, - отрезал Зореславич.
– Да и недосуг мне: в святую ночь Купальскую в святом месте Лады нужно быть, а не у твоего князя на гулянке.

– - Гневишь князя, степняк... и богов. Ты чтишь Солнце, а наш князь - Йешу-Перуна. Видишь герб Прибыхвала?
– Молодец постучал секирой по щиту.
– В нем два грозовых зверя, две черные тучи. Скроют они твоего бога - кому будешь молиться?

На красных щитах мазовшан мрачно красовались черный медведь с черным вепрем. "Свиньей да медведем нас пугать?" - возмущенно зашумели росы. Инисмей гордо указал на свое знамя:

– - А эту тамгу видели? Солнце и две молнии. Это значит: мне, Инисмею, великому царю аорсов, помогают и Солнце, и Гром. И не я в гости езжу ко всяким лесным князькам, а они ко мне!

Ардагаст примирительно произнес:

– - Мы в вашей земле никого не тронули. А теперь и вовсе уходим. Туда, на север.

– - Через пущу?
– рассмеялся ему в лицо мазовшанин.
– Кто тебя без нас проведет? Леший да волк?

– - Они самые!
– рявкнул Шишок, выпятив косматую бороду.
– Леший - вот он я, а вот и песик мой, Серячок!

– - И не он один!
– сказал Волх и призывно завыл. Пуща ответила ему воем сразу в нескольких местах. Из зарослей вышли трое крупных волков. Один из них, пристально взглянул на мазовшан и произнес по-человечески:

– - А не много ли скотины у князя вашего? Если надо - убавим.

Наглость враз оставила Прибыхваловых дружинников. Не найдя, что ответить, они развернули коней и ускакали прочь. Три волка перекувыркнулись и поднялись статными молодцами с волчьими шкурами на плечах.

– - Это наши ятвяжские братья. Они нас на север проведут. Ты уж, Шишок, отдохни, - сказал Волх.

В это время князь Прибыхвал в своем доме на берегу Вислы принимал совсем других гостей. Стол ломился от яств. Были тут и вепрятина, и лосятина, и тушеная капуста с мясом и грибами, и мучная похлебка с колбасой, и громадные калачи с брынзой. Меды, хмельные и простые, яблочные, вишневые - в узорчатых горшках, похожих на римские ведра-ситулы. А привозное вино - в настоящей ситуле, бронзовой, с ручками в виде развеселых сатиров. Все говорило о том, как богат и щедр князь мазовецкий. А оружие, шкуры и рога зверей на стенах - о том, сколь славен он на войне и на охоте. Сам хозяин с важным, самодовольным видом восседал под щитом со своим гербом, держа в одной руке жирную гусиную ножку, в другой - полный меда турий рог в серебряной оковке, с бычьей головой на конце. В его длинные, по грудь, рыжеватые усы были вплетены янтарные бусины и мелкие самоцветы.

Гости собрались подстать хозяину - гордые и важные, в плащах с серебряными застежками, мечи - в вычурных бронзовых ножнах, на сапогах серебряные шпоры. Все - римской работы или хоть от бродячих ремесленников с Дуная. В крепких, привычных к оружию, но не к плугу, руках - турьи рога и кубки финикийского стекла. Это - старейшины, лучшие дружинники, волхвы, все те, кого словене зовут "панами".

Рядом с князем племени - божий князь, верховный жрец Триглава Черноха. Длинные темные волосы падают на черный плащ, на черной же сорочке выделяется серебряный трехглавый идольчик на медной цепи. По худому вытянутому лицу волхва никак не догадаешься, что он - любитель поесть и выпить, не хуже остальных панов.