Чтение онлайн

Тут и первая мысль поймалась: «Хотя б за штуку «деревянных» впарить – и то хлеб».

В то время как в каталоге значилось: «5499 рублей».

Я решил потянуть время. С любопытством спросил:

– А кто это колечко сделал? Вы?

– Ну… типа. – Парень смутился.

– А еще что-нибудь из вашего показать можете?

Ювелир оживился:

– Ценовой диапазон?

– Нормальный, – усмехнулся я. – Не за штуку «деревянных».

Он взглянул с уважением:

– Брюлики интересуют? Все чистяк, с сертификатами!

«Если подстава – Настьку урою!» – прилетела ко мне очередная чужая мысль.

А продавец метнул на прилавок продолговатую бархатную коробочку, полную золотых побрякушек.

Здесь действительно имелась парочка элегантных вещиц. Особенно мне приглянулась очередная вариация на тему молнии: милое колечко белого золота с камушками-всполохами из рубинов. Под Варины серо-зеленые глаза, правда, не подходила, но под ее суровый, громовой характер – очень даже.

– Сколько? – спросил я.

– Десять штук. Долларей, – мгновенно откликнулся парень.

– Ничего себе! – вырвалось у меня.

– Так авторская работа! Единственное в своем роде! Рубины – чистейшие! – загорячился он.

Чужое волнение мне всегда на руку.

«Нетребин сказал: за шесть сольешь – молоток. До семи, значит, можно спокойно падать».

Ага. Уже интересно. А с чего было Нетребину – не выставить спокойненько молнию с рубинами в одном из своих магазинов?

– Это бэушная, что ли, вещица? – Я повернулся с колечком в руке к свету.

– Глаза разуй! – С ювелира слетели остатки свойственной профессии респектабельности. – Не видишь, что ли: новье! Ни царапинки! Пломба висит! Хочешь – на экспертизу отдадим!

«Давай, лопух, решайся!»

Я вернул кольцо на прилавок. Покачал головой.

– Я почти такое же в магазине видел. Вдвое дешевле.

– Да что ты гонишь! – окончательно взъярился парень. – Гранаты ты мог в магазине видеть, гранаты – в серебре. А тут белое золото с рубинами. Да одни камни – на шесть штук тянут. А желтушка? А работа?!

«Возьмет, возьмет! Настька бы иначе не прислала!»

Но я не спешил.

– А кто производитель?

– Сказал же тебе: авторская работа. Частная ювелирная мастерская. Камни – Де Бирс. Золото якутское. Пайка эксклюзивная.

– Может, оно ворованное? – продолжал занудствовать я.

– Я, по-твоему, совсем идиот! – закатил глаза ювелир. – У меня точка официальная, лицо юридическое, проверка за проверкой, а я буду краденое продавать!

«Можно и до шести упасть. Вдруг получится все себе оставить? Нетребин был, а теперь и сплыл, Мика носу не кажет, документов никаких не осталось».

Я еще раз оглядел кольцо. Представил, как сверкает, красными всполохами, молния на Варином пальчике.

И твердо произнес:

– Ладно, уговорил. За четыре возьму.

Дома я долго смотрел на изящную вещицу. Любовался. Представлял Варино лицо – когда надену молнию белого золота ей на пальчик. Что душой кривить, слегка гордился собой. Предвкушал.

Потом отогнал мысли о личном. Задумался над своим расследованием. Как, черт возьми, связать в единое непонятные страхи директорши магазина, темные делишки частного ювелира – и роковые, с интервалом в двадцать четыре года, смерти в семье Нетребиных? Не мог я представить себе, допустим, мстителя, кто убивает за дела давно минувших дней. Да и, получается, этот мститель – не один? Вечной жизни нет, не мог единственный человек убить и деда, и отца, и сына.

А если Михаил Юрьевич погиб – из-за своей профессиональной деятельности во времени настоящем, тогда кто и зачем отправил ему открытку с непонятным стихом: «Твой черед. Настал твой год»? Просто хотели деморализовать, испугать, выбить из колеи? Но для этого врагу нужно было как минимум знать историю семьи Нетребиных.

Я решил: в следующую нашу встречу с Варей рассказать ей про роковые даты. Спросить ее совета – и компетентного мнения.

А ночью, когда уже засыпал, я вдруг совершенно отчетливо расслышал гневный выкрик:

– Вы – ваша проклятая семейка! – сломали всю мою жизнь!

Голос был женский. Совершенно мне не знакомый.

Я встрепенулся. Высшие силы явно давали мне очередной знак. Но сколько я ни пытался разглядеть лицо женщины, получить хотя бы минимальный намек, кто она и где ее искать, больше мне не показали ничего.

Я окончила шестой класс на одни пятерки и мечтала о море. Бабуля грозилась достать путевки в Сочи – не вышло. Она, пусть уважаемый преподаватель, доктор наук и доцентша, пробиваться не умеет. Пришлось коротать июль в подмосковном пансионате.

Комаров здесь было – не счесть. Середина лета, самое кровососное время, тем более что сразу за территорией – речушка и заболоченный лесок. Сетка на окне оказалась рваной, китайской «звездочки» (ее бабушка взяла в качестве средства защиты) насекомые не боялись абсолютно. Ели нас поедом, в ушах стоял постоянный звон.

Бабуля, впрочем, твердила:

– Все равно хорошо. Воздух, природа.

Мне в доме отдыха тоже лучше жилось, чем дома. Там-то я – вся в делах. Школьные уроки – ерунда, малость. Хватало других обязанностей: посуду вымыть, пол подмести, цветы полить. Это только обыденное. А еще экзотика. Раз в месяц – не поверите! – бабушка требовала: обязательно протереть от пыли все книги во всех шкафах. Почти две тысячи томов!

Здесь, на природе, полной свободы тоже не дождалась. Пусть от хозяйства свободна – но от учебы не спрятаться. Хотя и каникулы, бабушка неумолима. Учебник по русскому, тоскливый английский по Бонку, рассказы Пришвина, стихи Тютчева. Любимую книжку «Девушка лучшего друга» Анны Антоновой читала, будто преступница, украдкой.

Но бабуля и мыслит, и живет по собственным максимам. По-современному говоря, понятиям. Одна из них: «Ребенок (то есть я) должен быть постоянно занят».

Во всем доме отдыха только я была вечно с книжками, при деле. Остальные дети – а их здесь полно – маялись от скуки. Чай, не наши дни и не Турция, аниматоров не имелось. Всех развлечений – шашки в комнате отдыха, холодная, мелкая речушка под звон комаров да дискотеки по вечерам – впрочем, туда нас, мелочь пузатую, не пускали.

Бродили мои ровесники по территории, неприкаянно лузгали семечки на детской площадке. Я им втайне завидовала, но бабуля неумолима:

– Бесцельно тратят свою жизнь. Пусть не читают – но можно же ходить в походы. Ездить на экскурсии. Каждый день – с одной и той же точки – фотографировать или рисовать закат. Да и вообще, июль, в лесу должна быть малина.