Чтение онлайн

И, конечно – самое для меня важное! – я научилась виртуозно определять, до каких границ мужчина готов дойти. Если, поболтав немного, чувствовала: не садист, но в пылу любовной горячки может по лицу залепить (исключительно от страсти-с) – прощалась с ним сразу. И вообще старалась держаться подальше от секс-гигантов (или тех, кто считал себя таковыми). Да, в постели с ними веселее – но, когда в раж входили, могли запросто синяков наставить (как потом бабушке объяснять?). Да и вытянуть из них подарок оказывалось труднее – самонадеянные самцы считали, что чуть ли ни я сама им за удовольствие должна доплачивать.

Совсем другое дело – маменькины сынки, скромники. О, эти очечки, криво сидящие костюмчики, смущенные взоры, поэзия Блока!.. И не надо думать, что, если живет мальчишечка на стипендию или скромную государственную зарплату, он, с финансовой точки зрения, бесполезен. Наоборот: за страсть, что я помогла испытать, готовы были вознаградить полной горстью. Один чудик полное собрание сочинений Куприна приволок в подарок (к сожалению, всего лишь 1954 года издания, много выручить за него в «Букинисте» не удалось).

Но больше всего я любила мужчин незамысловатых. От романтики далеких. Принципиальных не-любителей долго обхаживать даму и осыпать ее потоками комплиментов. Многие из них (рассказывали) очень страдали: оттого, что приходилось выводить постоянных подружек в театр, дарить им «валентинки» и медленно, крошечными шажками подводить к постельным утехам. А мне – в отличие от их постоянных мегер – ласковых слов было не надо. Очень простая, но емкая триада: короткое знакомство, быстрый секс, щедрый подарок.

Тот парень тоже показался мне совершенно типичным. Заурядное лицо, обычная одежда, не слишком чистые ногти.

– Ты в автосервисе механик? – предположила я.

– С чего ты взяла? Я стиральные машинки по домам устанавливаю.

– О, как в немецком кино! – усмехнулась я. – Ну, в том самом…

Он понял. Хмыкнул в ответ:

– Ни разу ничего такого не было. Мне все какие-то грымзы попадаются. Только и знают, что секут: как бы я не спер чего.

И улыбнулся – широко, добродушно.

Немецкое кино мы с ним устроили на заднем сиденье его машины (под стать хозяину, неновая, без единого наворота «Шкода»). Парень оказался даже заботливым: все пытался мою точку G отыскать. Пришлось изображать особенно бурный отклик.

– А ты горячая штучка! – не понял моего притворства мимолетный любовник.

«Пара тысяч у него в бумажнике вроде мелькнули, – прикидывала я. – На ювелирку не хватит. Может, на бельишко его развести? А чтоб точно повелся, попрошу присутствовать при примерке».

Идея моему слесарю понравилась. Напасть на меня в примерочной кабинке по полной программе не решился, но облапал от души. А когда вышли из магазина, предложил:

– Завтра на дачу съездим? У меня выходной.

– А у меня – нет, – отрезала я.

Он будто не услышал:

– Коньячку хорошего возьмем. Я шашлыков пожарю.

– Прости, милый. – Я покачала головой. – Не могу никак.

Безопасность – дороже всего. На дачу – к едва знакомому – я бы даже к священнику не поехала. Не то что к установщику стиральных машинок.

– Сложно с вами, девчонками, – обиделся мой Ромео. И неохотно предложил альтернативу: – Ну, давай тогда, что ли, в киношку?

– Я могу с тобой просто покататься. По городу, – со значением произнесла я.

Он явно обрадовался (то ли времени на кино пожалел, то ли денег), и мы договорились встретиться завтра. Я предложила – на Новом Арбате. (Проворковала загадочно: «Там вокруг полно милых, очень темненьких переулков!»)

А еще у меня был план – затащить моего слесаря в казино (игорных заведений в тех краях – на каждом шагу). Он явно не жлоб, пару фишек, хотя бы долларов на пятьдесят, даме сердца купит. Притвориться, что проиграла – пара пустяков. Припрячу, а обналичить зайду в другой день.

Вновь не ошиблась в человеке – когда заглянули в «Мираж», новый знакомый целых сто долларов мне протянул, напутствовал:

– Только обязательно проиграй – а то в любви не повезет!

И подмигнул сальненько.

Даже жаль, что сегодня, скорее всего, наш с ним последний день. (Больше двух раз я с мужчиной старалась не встречаться. Привязанности мне не нужны, да и щедрость моих кавалеров к третьему свиданию часто иссякала.)

Я сбежала к самой дальней рулетке. Изобразила, будто осыпаю игровое поле без счета фишками. (На самом деле поставила всего пару долларов – и что самое интересное, даже выиграла восемь на корнере [45] .) Спутник мой похвастался, что в покере ему выпал стрит – «И не сыграл, сволочь. Крупье флэшем [46] перебил, вообще отпад!»

– Значит, у нас с тобой, уж точно, в любви сегодня все будет шикарно! – соблазнительно облизнула губы я.

– За это надо выпить. – Он протянул мне бокал.

– Что это?

– Коньяк. Французский. Я же обещал! Взял тебе сейчас, на баре.

– А ты?

– За рулем крепче пива не пью, – вздохнул мужчина.

Я с удовольствием выпила – и мы вышли в ночь.

В голове приятно шумело, Новый Арбат искрился огнями.

– Ищем миленький переулочек? – проворковала я.

Своими ногами дошла до машины. А дальше – не помнила ничего.

Что было потом – расписывать не буду. Неприятно и больно. Вкратце: мужчина все же привез меня на дачу. Одноэтажный дом в совершенно пустом, по раннему весеннему времени, дачном поселке. Там – в неотапливаемой комнате, а большей частью в погребе – я провела четыре бесконечных дня. Почти девяносто шесть часов – полных унижения, издевательств и боли.

В первый же вечер – когда я очнулась и напустилась на него со слабыми (язык еще слушался плохо) упреками – Ромео сломал мне челюсть. Он оказался действительно изобретателен. И неутомим. Просто перечислю: ушиб головного мозга, травматическая ампутация двух пальцев на левой стопе, потеря четырех зубов, ушибленные ссадины мягких тканей лица и кистей обеих рук, колото-резаные проникающие ранения грудной клетки…

Спасли меня чудом. Спасибо бабушке: убедила наших ко всему равнодушных ментов принять заявление. Те, как водится, пытались ее отфутболить: «Девица молодая, холостая, нагуляется – придет!» Но отвязаться от бабки моей не так просто. И дело завели, и искать стали. Даже (спасибо старухиным друзьям с телевидения) дали репортаж по Первому каналу. По всей столице были расклеены мои фотографии, однокурсники создали несколько волонтерских отрядов.

И – когда я уже потеряла всякую надежду – в милицию поступил сигнал. Что я – тремя днями ранее – садилась в «Шкоду» с госномером таким-то. Ромео мой был уверен, что искать меня не станут – номер на машине оказался подлинный. И дачка тоже была оформлена на него.