Чтение онлайн

(Вероятности, что мог ошибиться сам, Алексей явно не допускал.)

– Но мне кажется, она говорила правду, – закончил Данилов.

– Допустим. Они были любовниками. Но разве из этого следует, что Нетребина убила Сулимова? – пробормотала Варя.

– Я могу попробовать с ней встретиться. И выяснить.

– Спугнуть всегда успеешь, – отмахнулась Кононова. – Давай прежде обсудим. Зачем Мике его убивать? Да, они – не только любовники, но и деловые партнеры. Могли не поделить прибыль? Или он – чистоплюй – поймал ее на каком-нибудь явном криминале? Или…

– Она убила его из ревности, – подсказал Данилов.

– Брось, – отмахнулась Кононова. – Я догадываюсь, что за типаж Сулимова. Machine for making money [49] . Любовь, ревность, чувства – вообще не ее.

– А ты знаешь, как она выглядит? – осторожно произнес Данилов.

– Видела в рекламном буклете, – кивнула Кононова. – Демонический такой, весьма эффектный профиль.

– Вот именно, – непонятно отреагировал Данилов. И протянул ей конверт: – Посмотри. Я сегодня вечером ее рассмотрел со всех ракурсов – когда она из офиса выходила.

Варя вытряхнула из конверта несколько фотографий.

На первой из них – боком к объективу – стояла интересная, черноволосая дама. Точеный носик, волевой рот, тщательный макияж. А дальше – Варя прищурилась – та же самая женщина была снята анфас. И было что-то в ее лице… непонятное – но очень отталкивающее…

Кононова с нетерпением схватила следующую фотокарточку. Тут Сулимова была снята крупным планом. Глаза – красивые, но уголок у левого странно опущен. Левая щека – будто впалая, и левый же уголок рта – очень неприятно, негармонично приподнят.

– Пластику, что ли, неудачно сделала? – пробормотала Варя.

– Не знаю, – отозвался Данилов. – Но я ее не только фотографировал – еще рассмотрел, очень внимательно. Знаешь… странное впечатление, на пленке не передать. У нее половина лица – словно мертвая. Говорит, улыбается только правой стороной. А левая… Сулимова была накрашена, но мне показалось, вторая половина ее лица даже цвета немного другого. Бледнее.

– Но что нам это дает? – произнесла Варя в пространство.

Леша усмехнулся:

– Ты дальше слушай. Я, конечно, не удержался. Проводил эту Мику до дома – квартирка у нее, между прочим, совсем не элитная, в девятиэтажке в Беляево. Гаража нет – машину поставила под окнами. А тут я. Вроде мимо прохожу. Спросил: «Вы, простите, из этих краев? Как в стоматологическую клинику пройти?» Она объяснила – неприветливо, но толково. И знаешь, Варечка… думала она в тот момент о ерунде, что хлеба дома нет… Обычно поле у человека в такие моменты совершенно нейтральное. Но я все равно уловил: Сулимова чего-то боится. Ее просто на части разрывает какой-то страх, очень сильный.

– Уважаемый суд, приобщите показания паранормальных источников к делу, – хихикнула Варя.

– Да понимаю, понимаю я: никаких доказательств у меня нет, – досадливо произнес Алексей. – Но ощущение есть. За что она его убила.

– И за что же?

– Ни при чем здесь любовь, ревность. И деньги тоже. У Мики этой к Михаилу Юрьевичу был какой-то счет. Очень давний. И связан он – только не спрашивай, как, все равно не знаю – с роковыми датами в семье Нетребиных.

Следовало проверить версию высших сил, и Кононова сосредоточилась на днях минувших.

Существовал у нее козырь, о котором даже все видящий экстрасенс Данилов не знал. А Варвара ведала. Не случайно ведь компьютерная программа уцепилась за фамилию «Нетребин». Нет, сам покойный ювелир в базах данных конторы не упоминался. А вот его отец и дед фигурировали в прелюбопытнейшем деле.

Варя разыскала в архиве удивительную пленку.

На ней звучали два голоса. Первый, более молодой, можно было, сличая с другими имеющимися в архиве записями, с уверенностью идентифицировать как голос Юрия Нетребина (отца убитого ювелира). Второй мужской голос, более старый. Других его образцов в деле не имеется, но из контекста становилось очевидным, что он принадлежит Степану Нетребину (то есть деду Михаила Юрьевича). Пленок несколько катушек, на них день за днем расписан ход опасного – и наглого! – эксперимента. Самая интересная запись находилась где-то на середине второй из них.

Пленка номер два, запись номер два.

Первый голос, более молодой – предположительно, Юрий Нетребин, лаборант. Сегодня день экспериментов девятый. Принимается препарат «икс» в дозировке тридцать миллиграмм.

Голос второй – Степан Нетребин (?), начальник лаборатории Кошелковского химкомбината (Владимирская область). Сегодня третье ноября тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года. Время московское, двадцать два часа пятнадцать минут. Эксперимент проводится в городе Кошелкове в лаборатории местного химкомбината. Состояние здоровья перед испытанием удовлетворительное, температура тела тридцать шесть и восемь десятых, давление сто десять на семьдесят, пульс около восьмидесяти ударов в минуту. Препарат вводится внутривенно.

Голос, принадлежащий Юрию Нетребину. Как ты, папа?

Голос, вероятно, принадлежащий Степану Нетребину (в нем чувствуется улыбка). Если уж мы записываем наш эксперимент, давай обойдемся без «пап».

Юрий (тоже улыбаясь). Тогда кто вы, доктор Зорге? Как вас теперь называть?

Степан. Называй меня испытуемым.

Юрий. Хорошо, папа. То есть товарищ испытуемый. Морская свинка в должности завлаба.

Степан. Я ценю твой юмор. Но давай по делу. Прошло четыре минуты с момента введения препарата. Субъективно состояние не меняется.

Юрий. Объективно тоже. Давление сто десять на семьдесят, пульс семьдесят шесть.

Степан. О, пошло. Словно жар начинает приливать к голове. И к рукам. Постепенно улучшается самочувствие. Субъективно ощущение повысившегося тонуса. Выше становятся настроение, работоспособность.

Юрий. Объективные изменения также имеются. Давление уже сто тридцать на восемьдесят, пульс девяноста два, температура тела тридцать семь и две десятых.