Чтение онлайн

Значит, ей, по-прежнему, всем заниматься.

И ей за все отвечать.

Даже никакими экстрасенсорными способностями не надо было обладать, чтобы понять: у Вари на службе явно неприятности.

Он, по заведенному порядку, ни о чем не расспрашивал — все равно не расскажет, секретность.

А она молчала. Только ходила бледная, измученная, недовольная и собой, и Даниловым, и целым миром.

Алексей даже как-то утром встал пораньше, состряпал им ужин — отец-южанин, когда после своих прегрешений хотел к мамочке подлизаться или просто порадовать, это блюдо обычно приготавливал и сыночка исподволь обучил — баелду из синеньких, то есть соус из баклажанов с помидорами, болгарским перцем, морковкой, луком. Объедение! Колдовал Данилов с удовольствием, вечером вернулся домой пораньше, накрыл на стол, откупорил бутылку бордо — зима, самое время есть овощи и пить красненькое.

Но Варя от вина отказалась напрочь, сказала, что голова болит, а баелду поковыряла совсем без удовольствия.

Поскорей улеглась спать.

Однако на следующий день позвонила ему, пригласила после работы «просто прогуляться». Сроду подобных предложений не случалось, всегда они ходили куда-то — в кафе, кино, боулинг или на лыжах кататься, и Алексей сразу понял: Варя хочет ему рассказать неподцензурное, тайное.

Она приехала к нему вечером на Ордынку, где он обычно вел прием, дождалась, пока он закончит, и они отправились в сторону центра, потом по набережной Москвы-реки, по Патриаршему мостику, мимо храма Христа Спасителя, потом вверх по бульварам — Гоголевскому, Никитскому, Тверскому… Изрядная прогулка получилась, шагомеры на смартфонах больше пяти километров насчитали. Сначала Данилов, уставший от непрерывного общения с людьми на приеме, отмалчивался, потом пришел в себя, пытался развлекать девушку историями из практики и зубоскалить.

Но Варя (он видел) собралась с духом и вдруг сказала:

— Возьми свой телефон, выключи и батарейку вытащи.

Он повиновался и переспросил:

— А ты?

— А я уже.

Значит, разговор предстоял серьезный, и Варя страховалась от того, чтобы ее коллеги-особисты (а может, еще кто-то) не подслушал. А потом она не спеша, размеренно и исключительно логично поведала сердечному другу обо всем, что творилось с ней в последнее время. По сути, преступление совершила, государственную и военную тайну разгласила. Взяла, конечно, с него клятву, что он — никому, и рассказала. Поведала и про то, как изучала Кордубцева, и что он собой представляет, и про свой опыт общения с ним, закончившийся в тот вечер, когда она пришла совсем больная, с сотрясением мозга. И про угрозу, которую выпалил юноша в адрес лично его, Данилова. И про совещание у руководства и предложение, чтобы Елисея устранить, и то, как она его отстояла.

— Да, ситуация, — вздохнул Алексей. — Может, и впрямь было бы проще и лучше ликвидировать?

— И ты?! — дернулась Варя. — И ты туда же? Давай я дам тебе пистолет. И что — пойдешь убьешь?

— Прости-прости-прости! — сразу схватился за голову он. — Я ерунду сморозил. Конечно, вы с Петренко молодцы, что отстояли. И за Кордубцева — да, надо бороться, надо защищать его — может, от самого себя. И приспосабливать парня к лучшему. Я не верю, что он потерян — никто не должен быть потерян.

— Ты даже не боишься того, что он про тебя выкрикнул? — испытующе глянула Варя. — Насчет того, что доносчику — первый кнут?

— Мало ли что человек может сморозить сгоряча, да когда его из себя вывели…

— И что ты, Лешенька, собираешься делать?

— А что я могу сделать? Жить, как прежде. Выйдет он на меня — ну, столкнемся. И еще кто знает, кто кого поборет.

— Ух ты, храбрец! Аника-воин.

— А кто этот Аника?

— Да бог его знает. У меня отец покойный, генерал, так любил говорить, если я вдруг разбушуюсь.

— Ты Варварка-воин. Варюшка, Варечка, — ласково сказал Алексей и обнял ее за талию, и такой нежностью повеяла от его слов, что на душе у нее стало тепло-тепло, и даже горло перехватило.

* * *

Мирный зимний вечер. Кругом сияют огни большого города. Тихо, словно на оперной сцене, падают крупные хлопья снега.

Здесь, на окраине Москвы — или, формально, уже в Подмосковье — дорожные пробки стихают. Все, кто сумел доехать — доехал. Кто не успел — толкаются на радиальных московских проспектах. А тут, на окраинной мытищинской улице, довольно бодро пробегают маршрутки, и люди торопятся домой от автобусных остановок. Домой — в ласковое тепло, к котлетам и сериалам.

Варя сидела в том же самом штабном фургоне — только на этот раз за рулем. Вася Буслаев и Петюня располагались за ее спиной. Вели между собой какой-то бесконечный футбольный спор. Вася болел за «Красную Армию», Петюня — за «Гладиатор», вот они и переругивались незлобиво:

— Да твои «кони»…

— А твое «мясо»…

Варя не вслушивалась в суть их претензий друг к другу. После того как она резко выступила против обоих на последнем совещании, посвященном судьбе Кордубцева, между нею и ними пролег ледок отчуждения. Нет, они больше ничего не обсуждали и не ругались, но и разговаривать с ними, как прежде, о пустяках не хотелось. В глазах Варвары оба мужичка осветились новым, неприятным светом: «Живодеры, — думала она втихую. — Палачи». А эти оба, верно, считали ее — а может, честили за глаза, она ведь не слыхала — размазней, мягкотелой либералкой.

Иной раз из динамиков доносились голоса тех, кто в составе «наружки» вел Кордубцева от Университета леса.

«Наружка» была от тайной полиции, и использовали ее обычно втемную. Не раскрывали, разумеется, почему за гражданином наблюдать надобно. На каких условиях договаривался с коллегами полковник Винторогий, через какие рычаги, Варя не знала — да ей и неинтересно было.

— Объект на подходе, — раздалось в фургоне, — расчетное время пять минут. Прием.

— Понял вас, расчетное время пять минут, — гаркнула Варя в микрофон чуть громче, чем следовало. Она волновалась. Нет, иначе: она дико волновалась.

Настоящей, не учебной операцией, да еще с таким объектом, она командовала впервые. Всегда за ее плечами стоял, прикрывал Петренко. А теперь — шутишь, она одна! Принимать решения, да быстро, в соответствии с меняющейся обстановкой, понятное дело, непросто. Но ведь вдобавок и командовать надо, а Буслаев ее гораздо старше по возрасту, равен по званию, надо и авторитет свой не уронить, и не разобидеть. Кононова старалась быть с коллегами вежливой и неформальной — но вдруг, опасалась, ее из-за этого уважать и слушать не будут, и это делу повредит?

— Давайте, ребята, на исходную, — просительно скомандовала Кононова. — Расчетное время пять минут.

— Не глухие, слышали, — буркнул Петюня, наглоглазый красивенький отморозок. И оба полезли прочь из фургона.

Далее (планировалось) произойдет следующее. Буслаев и Петя, веселые, расхристанные, как бы поддавшие, должны будут следовать по тротуару, идущему вдоль проезжей части. Чрезмерно громко между собой переговариваться. Навстречу от остановки общественного транспорта к ним приблизится объект и…