Чтение онлайн

— Тогда руда, — продолжил я, чувствуя, как слова сами находят дорогу, — это не просто камень. Это его кровь. Топливо, энергия, система жизнеобеспечения. А то, что вы называете «Первородной Тьмой», «рудным помешательством»… это не проклятие. Это вирус. Системная ошибка, которая заражает кровь корабля.

— А Кузница… — выдохнул Сет, подхватывая мою мысль, его голос дрогнул от догадки.

— … это его иммунная система, — закончил я. — Огромный, сложный механизм, который должен был очищать кровь, фильтровать вирус. Но он сломан. И уже много веков он сливает концентрированный яд прямо в вены этого мира.

Повисла оглушительная тишина. Моя гипотеза, озвученная вслух, больше не казалась безумной. Она объясняла всё. И от этого становилось по-настоящему страшно.

Иди, стоявшая до этого с закрытыми глазами, словно прислушиваясь к чему-то, тихо сказала:

— Вот почему там была тишина. Рядом с чистой рудой. Там нет боли.

— Тогда Валериус… — прошептал Кларк, и его лицо стало ещё бледнее. — Если он знает об этом… он не просто заговорщик. Он не просто продаёт яд, чтобы заработать.

— Именно, — я кивнул, и холод пробежал по моей спине. — Он не пытается починить систему. Наоборот, он использует её поломку. Он намеренно распространяет заразу, потому что эта болезнь даёт ему власть. Контроль. Он не просто коррумпированный чиновник.

Я посмотрел в их потрясённые лица и произнёс то, что стало нашей новой, страшной правдой.

— Наш враг — жрец больного бога. И он делает всё, чтобы его бог никогда не выздоровел.

Зал совета Дальнегорска производил гнетущее впечатление. Он напоминал склеп, в котором по ошибке решили провести съезд директоров похоронного бюро. Тяжелые, вековые гобелены, изображавшие героические победы чешуйчатых предков над кем-то, кого они, судя по всему, успешно истребили, глушили любые звуки, создавая ватную, давящую тишину. Воздух был спертым, застоявшимся, пропитанным запахами пыли, холодного полированного камня и концентрированного лицемерия, которое, казалось, въелось в сами стены.

За длинным столом из черного, как ночь, базальта сидели лорды. Напыщенные, холеные, с лицами, на которых вселенская скука боролась с брезгливым презрением ко всему, что находилось за пределами их мира. Стая старых, жирных грифов, терпеливо ожидающих, когда добыча сама сдохнет от бессилия.

Мы с Сетом стояли у стены, чуть позади Кларка, как два телохранителя из дешевого земного боевика. Нам даже стульев не предложили — жест, говорящий сам за себя. *«Вы здесь не ровня, вы — прислуга».* Что ж, мне так даже удобнее. Из положения стоя проще реагировать. Ноги уже привычно нашли опору, плечи расслаблены, но всё тело — натянутая струна. Готовность.

А во главе стола, в кресле, больше похожем на трон из обсидиана, восседал главный гриф — Валериус. Он не просто сидел, он царил. Его гладко зачесанные назад седеющие волосы блестели в мертвенном свете химических люстр, на тонких, бескровных губах играла снисходительная улыбка. Он был уверен в себе, как фокусник, который знает, что все карты в колоде — крапленые. Его спокойствие раздражало. Оно было неестественным, как затишье перед бурей.

«Я созвал вас по экстренному вопросу, лорды».

Голос Кларка, обычно мягкий и вкрадчивый, звенел, как перетянутая гитарная струна. Он стоял, опираясь костяшками пальцев на холодную поверхность стола, и буравил взглядом одного лишь Валериуса. Вся его поза кричала о вызове.

Один из лордов, толстяк с тройным подбородком и лицом, похожим на недопеченный пирог, лениво хмыкнул, не отрываясь от созерцания своих ухоженных ногтей. «Экстренному, посол? Не припомню, чтобы дела Нижних Ярусов и их… обитателей когда-либо были экстренными. Разве что крысы объявили войну?»

По залу прокатились сдержанные, маслянистые смешки. Звук был таким же неприятным, как скрип пенопласта по стеклу.

«Действительно, Кларк, — Валериус развел руками, изображая искреннее, отеческое участие. — У тебя, должно быть, очень веские причины отрывать нас от важных государственных дел. Мы как раз обсуждали новый налог на импорт шелка».

*«Очень важные дела, ага. Дележка бабла»,* — мысленно хмыкнул, ощущая, как под рубашкой напрягаются мышцы спины. Этот спектакль начинал меня утомлять.

«Речь пойдет о покушении на жизнь лорда-регента Краскона, — отрезал Кларк, и его слова, как камни, упали в вязкую тишину. Смешки мгновенно стихли. — И о причине этого покушения».

В зале повисла напряженная пауза. Даже толстяк перестал жевать воздух и уставился на Кларка. Я чувствовал, как изменилась атмосфера: скука улетучилась, сменившись настороженностью.

«Покушение? — Валериус слегка наклонил голову, его улыбка ни на секунду не дрогнула, но в глазах мелькнул холодный, оценивающий блеск. — Какая… трагическая новость. Бедный мой брат. И вы, конечно же, знаете, кто стоит за этим гнусным преступлением?»

«Да, — Кларк выпрямился, и его голос загремел под низкими сводами зала, набирая силу. — Я знаю. Мы поймали одного из убийц. И он все рассказал».

Он сделал паузу, обводя взглядом застывшие, лоснящиеся лица лордов, давая своим словам впитаться.

«Заказчик покушения сидит сейчас с нами за одним столом».

Тишина, которая повисла в зале, была такой плотной, что, казалось, ее можно было резать ножом. Десяток пар глаз, как по команде, метнулись к Валериусу. А тот — ни в одном глазу. Этот гад заслуживал «Оскара» за лучшую мужскую роль. Он медленно, с неподдельным удивлением, поднял идеально вылепленную бровь. На его лице отразилось искреннее, театральное недоумение.

«Неужели? — его голос был бархатным, полным фальшивого сочувствия и скорби. — Кто-то из этих почтенных лордов? Кларк, мальчик мой, это очень серьезное обвинение. Ты уверен, что не бредишь от горя?»

Кларк не дрогнул. Он смотрел Валериусу прямо в глаза, и в его взгляде была холодная, спрессованная ярость.

«Я не брежу. И я не обвиняю никого из этих… почтенных лордов».

Он сделал шаг вперед, и его кулаки, лежавшие на столе, сжались так, что костяшки побелели. Я видел, как дрожит жилка у него на виске.