Чтение онлайн

Казарма гвардии Пылаевых находилась за бараком паладинов, в полусотне метров от дома. Это было нелепо. Охрана должна быть единым целым с поместьем, а не торчать в отдалении, словно посторонние соседи. Всё здесь было устроено не по уму, и я чувствовал, как во мне закипает решимость. Если Пылаевы хотят выжить, кто-то должен взять дело в свои руки. Такими темпами, я останусь без рода, а этого я допустить не мог, слишком мало я побыл бароном.

Казарма гвардии Пылаевых была непримечательной — длинный барак, окружённый пожухлой травой, с выцветшей краской на стенах. Внутри же обстановка оказалась недурной: крепкие койки, столы, вычищенные до блеска, но ремонт явно не делали лет десять, несмотря на следы былого качества. Гвардейцы, человек под пятьдесят, расположились кто где. Одни лениво пили чай у окон, любуясь видом на поместье и столб дыма из моего окна, другие безмятежно храпели на койках. Никто не суетился, не бросился к оружию, не побежал к дому. Это что, бунт? Мятеж? Или просто наплевательство? Я набрал полную грудь воздуха, сдерживая желание рявкнуть, и повернулся к парню, что привёл меня.

— Где ваш главный? — спросил я, мой голос был холоднее столетнего айсберга.

Гвардейцы перевели на меня взгляды. Поднялись с коек, хором произнесли: «Доброго дня, ваше благородие», но на этом всё. Парень, явно смущённый, тихо произнёс:

— Не серчайте, господин. У нас тут порядки такие, не мы их устанавливали. Поговорите со старшим, он всё объяснит.

— Веди к старшему, — хмыкнул я, чувствуя, как раздражение закипает еще сильнее.

— Вон там, — указал он на массивную дубовую дверь в дальнем конце барака.

Я двинулся к ней, шаги гулко отдавались по деревянному полу. Злость клокотала, но я держал себя в узде — криком делу не поможешь. Толкнул дверь с такой силой, что она врезалась в стену, издав гулкий удар. Мужчина за столом, седой, с выправкой старого вояки, даже не вздрогнул. Он неспешно отхлебнул чай из кружки и поднял на меня спокойные глаза.

— Доброе утро, ваше благородие, — произнёс он, будто мы на светском приёме.

— Доброе утро? — я вскинул бровь, шагнув к столу. — Это всё, что вы скажете? На барона Пылаева напали. Пять ассасинов из Дома Тени чуть не прикончили его, а вы тут чаи распиваете. Это как понимать?

— Досадная ситуация, — кивнул он, отставляя кружку. — Признаться, не уверен, что мои люди, будь они в доме, смогли бы справиться. Ассасины Дома Тени — серьёзные противники. Хотя да, жаль, что мы не помогли.

Его искренность только сильнее вывела меня из себя.

— Жаль? — переспросил я, упирая руки в стол. — Почему вы до сих пор тут сидите? Почему не разбираетесь, не охраняете барона?

— Не можем, — пожал он плечами, его голос был ровным. — Жалование нам не платят больше года. Мы давали клятву роду Пылаевых, и продолжаем служить, но клятва не кормит. Барон сам велел охранять только периметр — для виду, чтобы соседи не поняли насколько бедственное положение у семьи. Мои люди живут здесь, но многие подрабатывают в чужих деревнях, где платят. Александр Филиппович оброк с селян собирает, а нам ничего не даёт.

Я замер, переваривая услышанное. Это был не просто бардак — это была катастрофа. Гвардия, которая должна быть щитом рода, превратилась в декорацию. Кто-то — Дибров, Лисин или их приспешники — явно знал об этой слабости и использовал её.

— Я бы и рад что-то предпринять, — пожал плечами командир гвардии, откидываясь на стуле, — но следую приказу барона. К тому же, у меня есть гордость. Долг перед господином я всегда исполнял, как должно. Но сейчас… даже не знаю, чем могу помочь. Александр Филиппович жив?

Его взгляд был искренним, в нём мелькнула тревога, но он не двинулся с места. Я стиснул зубы, чувствуя, как злость вскипает, будто котёл на огне.

— Жив, — бросил я, мой голос был острым, как клинок. — Вашими молитвами. Жаль, только молитвами.

Я окинул взглядом кабинет: потёртый стол, выцветшие карты на стенах, кружка с остывшим чаем. Этот бардак был зеркалом всего поместья Пылаевых — видимость порядка, скрывающая развал.

— Я наведу здесь порядок, — процедил я, глядя ему в глаза. — Будьте уверены.

Злость толкала вперёд, и я, не сдерживая тяжёлых шагов, двинулся прочь из казармы. Гвардейцы провожали меня взглядами, но никто не посмел заговорить. В одном я был твёрдо уверен: ничего из добытого — ни рубля, ни энергоядра, ни кристалла — я не отдам Пылаеву-старшему в руки. Пусть он глава рода, но подчиняться человеку, который довёл семью до такого состояния, я не собирался. Действовать буду во благо рода, но на своих условиях. Если барон попробует возражать, пошлю его к Злобину — пусть сами разбираются.

Моя цель была ясна: проверить последствия взрыва в комнате. Там осталось моё имущество — рюкзак с золотом, энергоядра и кристаллы — что Злобин выдал как подъемные. Я не стал их тратить на усиление, понимая, что деньги так же важны, как личная сила. Но если я останусь без ресурсов, все усилия будут напрасны.

Войдя через парадный вход, я наткнулся на Луизу. Её глаза, как всегда, блеснули хитринкой, но лицо омрачала тревога.

— Повелитель, вы в порядке? — спросила она, оглядывая мой изорванный костюм.

— В порядке, — буркнул я. — Сделай кофе, покрепче. Чую, спать сегодня не придётся.

Она кивнула и исчезла в коридоре. Этой ночью ненасытная Луиза выжала меня досуха, но ассасины окончательно отбили желание закрывать глаза. Поднявшись на второй этаж, я направился к своей комнате. У двери уже толпились слуги, их шепотки затихли, едва я появился.

— Разойдитесь, — приказал я, и они шарахнулись в стороны.

Моё внимание привлекло странное движение под ногами — коты, штук пять, с мяуканьем разбегались из-под двери. Откуда они взялись? Раньше я их в поместье не замечал. Их шерсть была пропитана запахом гари, а один, чёрный, с обожжённым хвостом, бросил на меня укоризненный взгляд, будто я был виноват в его бедах. Я хмыкнул, но мысль о котах тут же вытеснили заботы поважнее.

Динара появилась, будто из ниоткуда, её шаги были торопливыми, но голос оставался спокойным.

— У Татьяны Евгеньевны питомник кошачий на первом этаже, — пояснила она, поправляя выбившуюся прядь. — Любит она кошечек. А Александр Филиппович их терпеть не может, не пускает в дом. Видимо, те поганцы, что ночью пролезли, вошли через питомник и дверь не закрыли. Вот кошки и разбежались.

— Понятно, — кивнул я, подходя к своей комнате. Запах гари всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с сыростью утреннего тумана. — Там осторожнее, — бросил я слугам, толпившимся у двери. — Может быть яд.

Мой голос прозвучал резко, и слуги отшатнулись, их лица побледнели, будто из комнаты вот-вот выскочит новый ассасин. Я толкнул дверь, и она скрипнула, открывая вид на разрушения.

Комната была залита водой — её явно тушили подоспевшие слуги. В дальнем углу лежало тело ассасина, правая рука оторвана, лицо скрыто чёрной маской, пропитанной копотью. Так ему и надо. Комната была в плачевном состоянии: стены почернели, мебель обуглилась, ковёр лежащий на полу, чавкал от обилия воды, но пламя, к счастью, угасло. Сквозь выбитое окно тянуло сквозняком, унося остатки дыма. На подоконник села птица — маленькая, с серым оперением, — и принялась чистить перья.