Чтение онлайн

Она не была уверена, что поступила правильно, решив сдаться Вольфзунду, но не могла признаться в своей нерешительности Тилю. Хотя она отчётливо понимала, что Вольфзунд, скорее всего, уже обо всём знает. И, возможно, уже обдумывает наказание для неё.

При мысли о наказании по коже Алиды побежали мурашки, и она машинально потёрла метку на предплечье. Первую она заработала с удручающей лёгкостью, когда заказывала в городе кресло для Ричмольда и проговорилась, что живёт в замке. Кто знает, может, скоро к первой метке прибавятся ещё две?

Мурмяуз выскочил из прибрежных кустов, таща в зубах некрупную рыбёшку. Алида отвлеклась от размышлений и присела на корточки, протягивая руки навстречу коту.

– Это мне рыбка? Какой ты умничка!

Мурмяуз гордо распушил хвост и, прошествовав мимо хозяйки, устроился на траве и с довольным урчанием принялся за добычу. Тиль, понаблюдав за ними, хмыкнул.

– Видимо, рыбка не тебе. Но ты не расстраивайся. Пока ты пялилась на замок, я нарвал диких яблок. Держи.

Он протянул Алиде несколько мелких зелёных плодов, уместившихся у него в широкой ладони. Алида сунула одно яблоко в рот, а остальные ссыпала в сумку, про запас.

– Я вот думаю, – сказал Тиль. – Люди живут так близко от этого замка… И ничего не делают?

– А что они должны делать? – спросила Алида.

– Ну не знаю. Собраться, взять топоры, вилы, изгнать демонов со своей земли. Мир такой огромный, пусть проваливают куда-нибудь подальше. В Птичьи Земли, например.

– Ты хочешь, чтобы крестьяне воевали с альюдами? – удивилась Алида. – Нет, Тиль, этого никогда не будет. Люди боятся их. А альюды, в общем-то, ничем им не докучают. Из них, знаешь ли, совсем не плохие соседи – не устраивают танцы по ночам и не распевают громко похабные песни после двух кружек пива. Зачем с ними враждовать?

– Аргумент, – согласился Тиль. – Кстати, о песнях. Что-то поиграть захотелось. Не возражаешь?

– Давай что-нибудь повеселее, – попросила Алида.

Тиль улыбнулся и, настроив инструмент, заиграл мелодию, такую же безмятежную, как весенний ветерок. На удивление, у него даже недурно получалось.

Гора и замок с каждым шагом становились ближе. Алида уже узнавала места, где люди Магистрата разбивали лагерь, а дальше, после пустырей, можно было различить болота.

Внезапно мелодия гобоя оборвалась. Тиль остановился как вкопанный и вытаращил глаза. Алида обернулась на него.

– Ты чего?

– Н-не могу, – заикаясь, вымолвил он. – Ни шагу больше не могу ступить.

Алида фыркнула. Снова шуточки! Она подошла к нему вплотную и схватила за руку.

– Давай, Тиль, так и скажи, что испугался. Пойдёшь дальше или передумал?

Алида потянула Тиля к себе, вперёд, но, к её удивлению, не смогла сдвинуть его ни на волосок, словно невидимая стена останавливала музыканта. Невидимая стена, через которую Алида спокойно могла пройти.

На лице Тиля застыл беспомощный ужас.

– Не могу. Правда не могу!

Алида обошла его кругом. Она постаралась не улыбнуться, чтобы Тиль не понял, как она рада тому, что продолжит путь в замок без него. Она была озадачена не меньше самого Тиля. Наверное, Вольфзунд действительно воздвиг какую-то защиту вокруг замка – осторожность никогда не повредит, особенно в неспокойные времена.

– Я предупреждала. Туда просто так не попадёшь. Поэтому тебе надо было повернуть обратно ещё очень давно, – с притворной жалостью вздохнула она.

– Повернуть обратно? Ты серьёзно? После стольких дней пути? – вспылил Тиль. – Не знаю, что это за проклятое колдовство, но ты обязана проводить меня дальше!

– Ничем я тебе не обязана! – зашипела Алида. – Хозяин не хочет видеть тебя у себя в гостях, разве не понятно? Теперь проваливай!

Тиль посмотрел на неё не то обиженно, не то презрительно, фыркнул и развернулся. Деревянный футляр гобоя размашисто ударил его по бедру.

Алида дёрнулась было за Тилем, но он досадливо махнул рукой и быстрым шагом пошёл прочь.

Алида запоздало подумала, что, наверное, обидела его своей резкостью. Всякому терпению приходит конец, и сейчас, похоже, настал конец для терпения Тиля. Она бросилась догонять его, но музыкант шёл быстро, почти бежал, и скоро Алида поняла, что у неё ничего не получится. Он действительно уходил, всё дальше и дальше. Так же, как уходил Рич.

Внутри у неё что-то оборвалось.

«Ну и не нужно. Ну и пусть идёт. Не я ли гнала его с первого дня пути? Не я ли хотела, чтобы он скорее отвязался?»

Алида пнула камешек, попавшийся под ногу, и, обернувшись на Тиля последний раз, понуро зашагала к замку. Мурмяуз семенил рядом, как верный страж, и взволнованно мяукал.

Хмурый день становился всё прохладнее – не в пример вчерашнему, и ноги Алиды озябли. Впрочем, ей вообще стало удивительно холодно, а настроение вмиг испортилось настолько, что даже птицы, щебечущие в кустах, выводили из себя.

Она поняла, что её снова охватывает необъяснимая ледяная ярость – как в тот раз, когда она вспылила и накричала на своих попутчиков.

Алида никак не могла разобраться, рада она своему новому одиночеству или нет. С одной стороны, ей очень давно хотелось, чтобы музыкант оставил её в покое, не докучал глупыми вопросами и пустыми разговорами. А с другой стороны – что бы она делала в тишине и одиночестве? Показался бы путь в замок ей таким коротким и лёгким? Или мысли о гневе Вольфзунда и унизительном поражении давным-давно утянули бы её в болото отчаяния?

Страх и неуверенность опутали её, как цепкие лозы дикой ежевики. В глубинах души всколыхнулись все неприятные предчувствия, словно муть, поднявшаяся с речного дна. Алида будто только сейчас поняла, что на самом деле шла в замок, чтобы признаться в своём бессилии. Шла навстречу гневу самого страшного существа во всём Королевстве и даже за его пределами. Алида почувствовала, как задрожали похолодевшие руки, но сразу поняла, что дрожат они не от страха, а от ярости.

Гнев запульсировал у неё в висках, и мир вокруг окрасился красным. Топи на пустошах подёрнулись багровой дымкой, листья на ивах потемнели, словно их обмакнули в густое гранатовое вино. Алида стиснула зубы и сжала кулаки, из последних сил пытаясь изгнать этот разъедающий гнев из своего сознания.

Маленькая серая птичка выпорхнула из-под ног и доверчиво приземлилась ей на плечо. Алида вздрогнула от неожиданности, и кровавое марево, которое едва-едва начало рассеиваться перед глазами, нахлынуло с новой силой. Птица что-то прострекотала и выжидающе склонила головку. Алида разобрала, что она щебечет какие-то глупости о прекрасном дне и сытых летних месяцах, о сочных мушках и уютном гнёздышке.