Чтение онлайн

В этот момент через забор что-то бросили. В свете свечи, что он держал, сверкнуло желтым. Гаспар не растерялся и поймал кусочек металла.

— Господи, Фридрихдор! — с ладони на него смотрела небольшая золотая монета. — Золото, настоящее золото… Герры, уважаемые герры, подождите немного, самую минутку! Я сейчас, сейчас открою!

Трактирщик начал шустро греметь массивным засовом– здоровенной балкой, оббитой металлом, потом толстой цепью. Наконец, ворота пошли внутрь, и Гаспар выглянул наружу.

— Ой! — прямо из темноты выступали силуэты крепких мужчин, с одежды которых стекала вода. — Сколько вас тут…

— Нам нужна еда, горячее питье, очаг с огнем, чтобы просушить одежду и место, где можно переночевать. За это получишь еще пять точно таких же монет.

Вышедший вперед невысокий мужчина с черными курчавыми волосами, похожий на цыгана, протянул ему ладонь с пятью золотыми монетами. Явно не местный, о чем говорил и его странный акцент.

— Есть, все есть, уважаемые герры! — Гаспар тут же уважительно поклонился, причем сделал это несколько раз для большей надежности. Такие щедрые клиенты ему не часто попадаются, поэтому лишний раз и поклониться не грех. — Прошу, проходите. Я вам такого шнапса налью, что любую хворь из вас выбьет! А комнаты у меня такие, что нигде больше не найдете. Вон важные господа из Нанта второй день живут, ни на что не жалуются — ни на клопов, ни на тараканов. Прошу, проходите…

г. Любек, трактир «Имперское место»

Пушкин тяжело вздохнул, наелся так, что дышать тяжело.

— Уф, хорошо… Жизнь, конечно, полна сюрпризов: вчера ты промокший до нитки бедолага с затонувшего корабля, а сегодня накормлен, напоен, прекрасно выспался на чистых простынях. Хорошо…

Обвел снова взглядом стол, заставленный разного вида плошками и тарелками, и опять вздохнул. Все выглядело очень вкусно, но ни куска больше не лезло.

— Смотрю, немчура любит вкусно поесть… Этот окорок в сливках был просто божественным.

Все же не удержался, и откусил еще один кусок, томленный в печи свинины, предварительно макнув его соус из сливок, чеснока и зелени.

— Все хватит…

Решительно отодвинул от себя это миску, вот сейчас ему точно больше ни одного куска не осилить.

— Теперь немного переварим все это, и к местному нотариусу, чтобы он посмотрел бумаги.

Замок Аренсбург, который был его первой целью, располагался примерно в тридцати верстах, поэтому прежде не лишним было разведать обстановку. Кто знает, как там могут принять новых хозяев? Лучше подстраховаться.

— Да, осторожность никогда не бывает лишней, — кивнул сам себе Александр. — Особенно в нашем деле…

Прихватив кружку с каким-то пряным травяным напитком [от пива сразу отказался слишком уж кислым на вкус оно было], он стал его понемногу отхлебывать и между делом рассматривать других посетителей трактира. «Скользил» ленивым взглядом от одного человека к другому, стараясь угадать его положение в обществе, чем зарабатывает себе на жизнь. Довольно интересное занятие, хорошо прочищающее голову и убивающее время. В своем мире Александр нередко обращался к этой игре, когда появлялось свободное время — на остановке в ожидании нужного автобуса или в очереди на прием у врача в поликлиники. Время обычно враз «улетало».

— Хм, что-то ничего особенного, все незатейливо и просто, — поморщился Пушкин, сходу определяя положение и род занятий у доброй половины посетителей трактира. — Этот точно рыбак, к бабушке не ходи. Все говорит об этом — и одежда, и затейливый колпак, и «плотный» рыбный запах. Эта, без всякого сомнения, прачка. С такими красными руками и шелушащейся кожей никем другим точно нельзя быть…

В его время угадывать профессию и материальную состоятельность было не в пример сложнее. В мире, где всеобщее потребление стало идолом и победила массовая культура, все одевались, ходили, ели примерно одинаково. И парень в потёртых джинсах и растянутой толстовке мог быть и бедным студентом с села, и начинающим предпринимателей, и просто шабашником-строителем. Здесь же почти все социальные роли были жестко расписаны и устоялись.

— Хм, а вот эта компания будет поинтереснее…

Ближе к очагу, в самом хорошем месте трактирного зала, удобно устроилась троица путешественников — двое мужчин среднего возраста и довольно молодая особа. Кавалеры по виду не бедствовали, носили хорошие сюртуки из дорого сукна, чистые белые сорочки. На пальцах виднелись золотые перстни. Их дама тоже выглядела обеспеченной и совсем не напоминала простую горожанку, уроженку этих мест. Те одевались, да и вели себя гораздо скромнее, и были похожи на серых мышек. Она скорее походила на аристократку средней руки, находящуюся в поисках богатого и знатного мужа. Дама, роскошная блондинка, вела себе раскованно, смело, громко смеялась, не боялась мужских прикосновений и наклонялась так, что можно было смело заглянуть в ее декольте.

Словом, Пушкину было о чем поразмышлять, наблюдая за этими гостями трактира. Собственно, этим он дальше и занялся, косясь в их сторону.

— Они однозначно не местные, приезжие. Похоже, французы, — предположил он, едва только кто-то из гостей заговорил на французском языке. — Явно не бедствуют…

Двоих — высокого мужчину с тонкими усиками и смешливую блондинку, сидевших к нему ближе всего, он оглядел мельком. Его больше заинтересовал третий человек. Это был невысокий плотный мужчина с высоким лбом и странной прической «одуванчика», сильно напоминавшей прическу с Эйнштейна с той самой известной фотографии. Чувствовалось, что человек очень уверен в себе, даже с большой долей наглости в поведении. Похоже, привык ощущать свое превосходство и с удовольствием это демонстрирует.

— О чем-то оживленно спорят. Кажется, пари заключили…

В этот самый момент незнакомец с прической Эйнштейна вдруг начал живо рассматривать посетителей. Похоже, кого-то искал. Не обошел своим вниманием и Пушкина.

— Месье?! — он вдруг вскочил со своего места и направился к Александру. — Вы говорите на французском? Чудесно, а то с немецким языком я не очень дружу, — он бесцеремонно уселся рядом, положив ногу на ногу. Точно, наглец, но наглец, к себе располагающий. — Представляете, мы с моим приятелем Жераром… Жерар, Ида, идите сюда! Месье любезно согласился потерпеть нашу компанию!

Пушкин не успел удивиться, как за его стол пересели и остальные двое из этой компании.

— Так вот, мы с приятелем Жераром заключили пари, — с обезоруживающей улыбкой продолжил «Эйнштейн». — Жерар утверждает, что для писательства нужно иметь особый талант и обычный человек с улицы ни за что не сочинит вдохновенную историю. А я, как вы понимаете, придерживаются иного мнения. Мне кажется, что божья искра в виде таланта коснулась почти каждого человека, нужно лишь вовремя разгадать ее и помочь ей раскрыться.

Жерар, ухмыльнувшись, вытащил кожаный кошель, несколько раз выразительно звякнул его содержимым, показывая, что он полон. Затем, красуясь, медленно открыл его, и вытащил оттуда десять золотых монет.

— Здесь ровно десять полновесных золотых экю. На эти деньги можно купить достойную одежду, приличную обувь, а после почти неделю кутить в лучших трактирах Парижа, — Жерар с усмешкой кивнул на потрепанную после вчерашнего злоключения одежду Пушкина, которая, и правда, весьма посредственно [а как иначе, если он сначала бегал по палубе горящего парохода, потом вплавь добирался до берега, а на десерт, полз по густой холодной тине]. — Все без всякого обмана. Удивишь нас интересной историей, получишь деньги.