Чтение онлайн

— Значит, нужен другой подход к реформам в образовании.

Перед ним снова «вставал» вопрос, как все его «хотелки» и мечтания приспособить к местным условиям? Сейчас буквально все было против его начинаний, только пальцы успевай загибать. Во-первых, власть во главе с императором, которые были на все сто процентов уверены, что дела в государстве идут прекрасно и что-то менять не просто глупо, но и опасно. Они костьми лягут, но никаких новаций не потерпят ни в одной из сфер. Прекрасным тому доказательством было то, что военные чиновники считали дальнобойные штуцеры дорогой блажью и ни за что не соглашались на перевооружение армии. Мол, с божьей помощью мы и так всех одолеем, зачем еще деньги тратить на новые ружья. Во-вторых, в стране по-прежнему существовало крепостное право, а по сути, рабство, отменять которое пока никто не собирался. О каком массовом народном образовании, о каких сельских школах можно было говорить, если крестьян до сих пор продавали на рынках, как скот.

— Нужно идти другим путем… Чтобы начать изменения нужны…

Пушкин продолжал стоять у борта. Уже стемнело и над его головой раскинулось чернильное небо, полное звезд. В безлунную ночь звезды казались особенно яркими и невероятно большими. Казалось, протяни руку, и сможешь до них дотянуться.

— … Нужны звезды… Хотя нет, нужны звездочки! Точно! Вот он путь! Массовое образование как раз и не нужно, не время для него. А вот образование для самых одаренных и талантливых, особенно из обычных людей, будет в самый раз. Ведь, страшно даже представить сколько будущих Менделеевых, Ломоносовых, Лодыгиных, Кручатовых и других просто на просто сгинули в безвестности от голода, холода, побоев…

Словно специально вспомнилось, как в его время активно пиарили всякого рода центры для одаренных детей, куда собирали способных ребятишек со всей страны и проводили с ними углубленные занятия. Может быть это выход? Не ломать то, что построено до него и худо бедно работает, а создать работающую систему поиска, отбора и образования «звездочек», талантливых детей и, конечно же, взрослых, из которых вырастут ученые, изобретатели.

— Создадим в Питере образовательный центр наподобие элитного зарубежного лицея из будущего, выкупим под это дело целую городскую улицы и пару гектар земли. Разработаем систему поиска одаренных детей и взрослых по всей стране, наймем особых скаутов, которые будут получать большие деньги за каждого найденного человека. Развесим в каждом трактире и в каждом присутственном месте, что требуются…

Только что пришедшая в голову идея на глаза обретала форму, наполнялась содержанием. Вскоре это уже была вполне себе рабочая схема, почти алгоритм для работы.

— … Сразу набросаем главные вопросы… Первое –протолкнуть эту идею перед императором и главой Правительствующего Синода, чтобы все прошло без сучка и без задоринки. Второе –подобрать подходящее место с добротными просторными зданиями, с большой территорией для занятия спортом и размещения технических мастерских. Третье –продумать структуру центра для одаренных детей. Например, разделить все на три направления –техническое, гуманитарноеи декоративно-прикладное. Четвертое –найти нужных педагогов. И самое главное, выпускники не должны остаться не удел. Нужно понять, как и куда их всех можно было бы пристроить. Может каждому по стартапу с местной спецификой? Или дополнительно открыть с десяток научно-производственных предприятий, где бы ребята смогли свои идеи сразу же воплощать в реальные вещи, механизмы…

Поняв, что все это срочно нужно записать, Пушкин тут же рванул в свою каюту. По пути едва не сбил матроса, который вышел поглядеть на припозднившегося пассажира.

— Где же это чертово перо?– раздражался, расшвыривая листки по столу, чувствуя, как мысли бегут дальше и дальше. — Черт, черт… А вот же оно! Вот же растяпа!

От его неловкого движения опрокинулась чернильница, залив часть стола чернилами. Но Пушкин даже не внимания не обратил, стремительно заполняя лист бумаги убористыми буквицами. Его мысли буквально неслись вскачь, и ничего нельзя было упустить.

— … Так, так… Нужны не просто экзамены с никому не нужными бумажками, нужен твердый итог, практический результат, который можно потрогать руками. Скорее всего это будет практическая работа… Художник должен написать картину, скульптур создать скульптуру, механик — сконструировать механизм… С математиками и химиками, конечно, будет сложнее, но тоже что-нибудь придумаем… И обязательно нужны площади под мастерские с оборудованием, иначе всему этому будет грош цена. Нечего опять плодить бесполезных юристов и экономистов. Точно?

Задумался, по привычке куснув испачканный чернилами кончик пера. Извазюкался, как черт, даже не заметив этого.

— … Да, бесполезных… Главное, потом всех пристроить к делу. Нельзя, чтобы все опять повторилось. Таланты не находят себе применения, спиваются и исчезают. Бездари и подлецы, как рыба в воде, отлично приспосабливаются… Черт, по нужде нужно…

Приспичило так, что терпеть совсем мочи не было. Чертыхнувшись, Александр выскочил из каюты и рванул на корму, и как на грех, в темноте снова столкнулся с тем же самым матросом.

— Олух Царя Небесного, что ты все под ноги бросаешься!– рявкнул поэт, который уже был на грани. — Высечь бы тебы, как следует, то времени нет…

Махнул на него рукой, и побежал дальше. Матрос же, как стоял, так и сполз по стенке на палубу. Спьяну смуглого Пушкина, в добавок еще и измазанного чернилами, приняла за настоящего черта.

— Спаси и сохрани, спаси и сохрани, спаси и сохрани, — непрерывно шептал он. — Черт на корабле… Розгами высечь грозится… Божечки, страшно-то как…

Встал на четвереньки и быстро поковылял в сторону рубки, при этом еле слышно подвывая от страха.

Санкт-Петербург, набережная Мойки, 12.

Квартира в доходном доме княгини С. Г. Волконской, которую снимало семейство Пушкиных.

Дядька, густая борода с проседью, армяк нараспашку, бежал навстречу Пушкин, едва не плача от радости. Ведь, с самого рождения с поэтом возился — мыл, кормил, одевал и обувал, в ссылку с ним поехал, после ранения на дуэли на своих руках нес.

— Александр Сергееич, батюшка, вернулся! Радость-то какая! — восторженно бормотал слуга, не сводя глаз с Пушкина. — Я мигом хозяйку разбужу! И кухарку с постели подниму, пусть завтрак готовит! Устал, поди, с дороги?

Пушкин тут же поднес палец ко рту, призывая к молчанию.

— Тимофеич, молчи! Пусть все спят, пока мы с делами не разберемся.

Поэт махнул рукой в сторону трех с лишним десятков повозок, занявших почти весь двор дома. На примыкавшей к дому улице еще столько же было. Рядом с повозками суетились его товарищи, шустро сгружавшие деревянные ящики на брусчатку. Другая часть подхватывала их и тащила в дом, сгибаясь под тяжестью груза.

— Лучше иди и проследи, чтобы никто нам не помешал. Если кто к моему кабинету полезет, сразу же разворачивай обратно. Скажешь, что я так приказал. Понял, Тимофеич?

Тот кивнул и сразу же пошел в дом.

— Господа, поспешим! Помните, что у стен есть не только глаза, но и уши! — с этим словами поэт схватил ящик поменьше и с кряхтением потащил его к крыльцу. Но уже через пару шагов понял, что погорячился. Взятый им ящик, несмотря на свои небольшие размеры, оказался чертовский тяжелым. — Черт, окно же есть! Господа, тащите ящики к окну, откроем и через него подавать будем!