Чтение онлайн

– Социальный курс искоренения неравенства плохо работает, когда есть Первый, Второй, Третий и так далее правящие рода? – Я услышала ласковую насмешку в его голосе, только открывать глаза все равно не стала. Подумаешь, какой умный чистокровный, все-то ему, прыгуну, виднее.

– Хочу спорить, но мне лень.

Глеб захохотал.

– Давай, я сам. – Он стянул с меня трусики, лег рядом и прижал к себе. – Правящие рода – это залог необходимого образования для участия в законодательной деятельности.

Да.

– Потому что, на самом деле, не так уж много тала хотят заниматься политикой. В списке популярности профессий позиция ниже некуда.

Да. Сознание медленно наполнялось сладким туманом, а пальцы Иммэдара ласкали шею и грудь.

– К тому же образовательный маршрут правящих открыт любому тала. Так?

Да.

Его ладонь погладила мой живот и бедра.

– Не совсем, - голос Глеба стал хрипловатым. – Проблема в отсутствии спроса и поддержке семей. Само общество неявно обязует детей Правящих идти в политику, и никакой стимуляции свежей крови толком нет.

Его пальцы скользнули между моих ног, и я непроизвольно выгнулась.

– Действующий офицер космофлота получает столько же, сколько член второго круга, только работа интереснее раза в три. – Его дыхание коснулось моей шеи, а пальцы проникли в меня.
– И все эти рамки и традиции, которые соблюдают Правящие. Я посмотрел, куда в последние двадцать лет уходили проданные платья Первого собрания, и, в целом, кто извне появлялся в системе кругов Совета, и вот что очевидно: эти тала склонны к нарциссизму.

Как люди?

Я тихо застонала, ощущая плавные размеренные движения его пальцев. Плеча коснулись прохладные губы.

– Плюс ответственность за принятые решения вплоть до уголовной тоже не привлекает, хотя как раз этот пункт мне очень нравится. На Земле его тысячелетиями не хватает.

Если чистокровный думает, что я вот так могу вникать в смысл его слов, то он глубоко заблуждается!

– Селене, - прошептал он мне в шею, словно мысли прочитав, и его пальцы безошибочно нашли во мне чувствительную связку нервных окончаний. – Моя прекрасная Кюн-Нейр, покажи мне, как ты кончаешь.

Я испуганно вспыхнула, а по венам заструилось пламя, прямо как в тот день, в машине, и следующей ночью, в больнице, когда он приказал раздеться и сесть на него сверху. Наша близость изменилась. Прежде я знала нежного, порывистого, страстного, увлеченного мной землянина, такого осторожного. Теперь же его порывистость порой обращалась в напористость, увлеченность – в непоколебимость. Он, по-прежнему, оставался самым нежным, самым ласковым, но в то же время в нем обнаружилась жесткость, безапелляционность.

Я приподняла бедра навстречу его ласке и впила ногти в матрас под натиском восхитительных, безумных ощущений, что он мне дарил. Тело сотрясала мелкая дрожь. Я беспомощно хватала ртом воздух и, как могла, пыталась контролировать собственные стоны, страшась потревожить сон дочери.

– Громче, нейри, - скомандовал Иммэдар.

Я испуганно распахнула глаза. Я же могу не подчиниться? Мне нужно объяснить, почему я…

– На капсуле экран, - прервал мои хаотичные метания предусмотрительный чистокровный и резко погрузил пальцы глубже, заставив меня протяжно застонать.

– Я велел громче, - его голос звучал у самого уха, такой властный, уверенный. – Ты слышала меня, нейри?

Эолуум, как же я обожаю это его «нейри»! Зовет богиней и обладает – такие несовместимые вещи, но такие, обе, подходящие Глебу.

– Да.
– Это произнесла я? Так покорно?

Я хочу быть с ним такой. Пленительная, бесподобная игра!

Его рот накрыл мои губы, а язык проник внутрь так глубоко, что в первое мгновение я задохнулась. И вдруг остро ощутила, что он одет. Этот контраст от соприкосновения моей обнаженной кожи с тканью, дарящий ощущение абсолютной беспомощности, стал последней каплей. Я выгнулась, захваченная одной единственной жаждой – принадлежать. Глеб - мой хозяин, мой безграничный властитель! Его пальцы причиняли легкую боль, язык вторил движениям руки.

Глеб

Я прервал поцелуй лишь на секунду. Отчаянно хотелось увидеть ее глаза. Их дикий, рассеянный блеск и глубокую, пленительную черноту.

Она не понимала, что сама направляет меня, что сводит с ума своими стонами, едва слышным, прерывистым дыханием, движением бедер, скрипом ногтей по натянутой простыне. Ее животная жажда отдаваться мне без остатка сужала мое восприятие реальности до одной единственной потребности – удовлетворить эту ее жажду любой ценой.

– Моя совершенная, - от моего шепота прямо ей в губы она застонала, - тебе нравится?

Она всхлипнула, покорно принимая мой поцелуй и ту боль от давления моих пальцев на крошечный участок внутри нее, который я научился находить. Дочь Смерти вспыхивала, словно сухой подлесок.

– Ты принадлежишь мне, и всегда будешь.
– Опасная фраза. Я мог разом потушить весь пожар, а мог плеснуть топливо в пламя. Случилось второе. Свободолюбивая ирра содрогнулась, с ее губ сорвался протяжный громкой стон «Иммэдар». Я неотрывно наблюдал за безупречной картиной, наслаждаясь каждой секундой.

Пожалуй, однажды мне стоит написать подробное художественное пособие, как правильно обладать прекрасной Кюн-Нейр, как освободить скрытую в глубинах ее разума и тела дикую натуру. Чопорным тала с их договорной системой взаимодействия в паре эти хищницы давно не по плечу. Никакой фантазии, одна юриспруденция.

– Теперь я! – внезапно произнесла моя только что послушная девочка.

Одно резкое движение, и я оказался прижат к кровати, а восхитительная обнаженная богиня сидела на мне сверху. В черных глазах больше не было и намека на покорность, теперь в них плескалось неприкрытое желание. Тонкие пальчики принялись проворно справляться с моей одеждой. Гибкая, грациозная и нетерпеливая, она едва ли не сорвала с меня рубашку и штаны, а я с плохо скрываемым восторгом подчинялся.

Как же я люблю это!

Ее влажный горячий язычок прочертил линию по внутренней стороне бедра до самого паха, заставив меня вздрогнуть от неожиданности и выгнуться. Не успел я опомниться, как ощутил ее дыхание на члене и прикосновение ее руки. Она уверенно обхватила меня ладонью, а дальше я зажмурился и застонал, не в силах сопротивляться ни себе, ни тем более ей. Эта женщина всегда добивается желаемого, всегда! На ее пути бесполезно ставить преграды! Она упряма и прямолинейна.

Я слышал собственное дерганое дыхание, воздуха отчаянно не хватало, но контролировать его я был не в состоянии. Все, что я мог, заворожено смотреть на безумное, невозможное видение – ожившая, тайная фантазия: ее изящные пальцы скользили вверх-вниз по стволу, перламутровые волосы, перекинутые на одну сторону, рассыпались по моим ногам и матрасу, ее идеальные губы, сомкнутые на мне, вторили движениям ее руки. Я чувствовал, как ее язычок исследует меня, и это… Это было не то, что я в состоянии долго терпеть. Меня трясло, мысли путались. Черт, ладно! Была только одна мысль: «Не останавливайся!» И чувство вины, помноженное на сказочное наслаждение. Ей же нравится, правда? Она бы не стала этого делать, если сама не хочет?