Чтение онлайн

– Так кого? – вновь настойчиво повторил Локи.

Богиня поморщилась, потом вдруг разозлилась и обернулась к нему.

– А ты кого хочешь?

Локи смотрел на нее не моргая.

– Ну вот и мне отвечать не хочется, – поняла она его по-своему.

– Тебя.

От его спокойного тона и напряженного изучающего взгляда у нее по телу горячая волна желания прошла.

– Меня?

Растерянности Сигюн скрыть не сумела.

Локи склонил голову набок. От удивления ее губы чуть приоткрылись, окончательно лишая его здравых мыслей. От ее маниту в пространство потянулись яркие белые искры – признак сильного волнения. Соблазнительная, хрупкая, совершенная. У него не выходило запечатлеть Сигюн целиком. Каждый раз только плохая копия ее настоящей. Он мог изобразить оживающим все. Но ее не мог.

– А почему не подходишь? – наконец пришла она в себя.

– Ты не звала.

– Я тебя и в свой дом не звала, но ты же пришел!

Сигюн возмутилась искренне. Как кого-то «изучать» берется, он, значит, не спрашивает, как богине красивой ложе согреть, он вдруг ждет зова? Что за рассуждения?

– А как иначе тебе стать интересным?

Она изумленно уставилась на Локи. Скинула накидку, встала, подошла к нему и опустилась напротив.

– Мне было все о тебе интересно уже тогда, когда ты смотрел на меня с крыши на площади.

Локи глубоко и прерывисто вздохнул. Пока она произносила самую желанную в его жизни фразу, он неотрывно следил за движением ее губ. Он помнил, какие они нежные и теплые, помнил ее дыхание, ее запах и помнил сладкую острую боль, которую впервые ощутил тогда.

– Так мне звать или ты сам поймешь?

Боль повторилась, только теперь приступ был слаще и острее, и Локи не сумел с ним справиться. Он застонал и потянулся к ее губам. Маленькая, обжигающая, податливая. Она ему позволила все. Изучать и ласкать, постигать ее движения, ее полупрозрачное тело, почувствовать ее силу, проникнуть в нее.

Сигюн видела жажду Локи, ощущала ее. Изгибалась навстречу его ласкам. Не сопротивлялась дикому алому пламени, что блуждало внутри, поглощая ее маниту. Тихо и надломленно стонала, когда он двигался в ней.

Он не помнил и не знал ничего, кроме своей богини. Ее дыхания, тепла, запаха. Локи путался в себе, теряя границу между наслаждением и болью. Казалось, он чувствует одновременно все: счастье быть нужным ей, страх разочаровать ее сейчас, абсурдную ревность ко всем мужчинам в обоих мирах и ни к кому конкретно. Ему хотелось поглотить ее и стать для нее всем. Он жаждал принадлежать ей, служить ей, слушаться во всем, кончать в нее снова и снова и слышать, как она стонет.

Занятые друг другом, они не замечали ни вьюги, разбушевавшейся на улице, ни молчаливого ангела, наблюдающего за ними сквозь окно. Довольный результатами своих трудов, он ласково улыбнулся и исчез.

Мифы у них тоже есть. Читал тут на досуге сказания про ангелов и великого их создателя Пятого Высшего, правда книжка для детей была, но мне Женя другую не дала. Сказала, чтоб не приставал, и что вот это изложение мне лично в самый раз сгодится. Она довольно часто поведением отца напоминает. Грубиянка.

Из личных записей Константина Ивченко.

– Ну и надолго мы в опале? – недовольно прорычал Иму. В зале ожидания телепорта путешественников было немного. Но те, кто был, предпочитали садиться подальше от разношерстной компании друзей, особенно от угрюмого слабого мага. Уж очень сильно его маниту сияло звериной злобой, что для мага ненормально.

– Мы не в опале, мы в отпуске, – невозмутимо поправил его Лик.

Иму стянул темные очки на нос и исподлобья оглядел друга.

– В отпуске – это когда с Помпушкой на золотой песок поваляться летишь или в тур с экскурсиями, или в горы.

– С кем? – не поняла Маруся. Горица тоже оторвалась от созерцания каталога нижнего белья, который им с Русей любезно предоставила в дорогу баба Беря.

– С Помпушкой, – Иму переключил внимание на сидящую напротив русалку. Глаза его загорелись азартом.

– Кто Помпушка?! – взвизгнула Горица. Кружева и размеры вмиг перестали ее интересовать.

– Ты, – обрадовался леопард возможности подраться.

– Я?! – Русалка вскочила с места. Выражение ее лица и сгустившийся в помещении туман ласки аниото не обещали.

– Булочка моя, – добил возлюбленную Иму и, счастливо мурча, рысцой помчался по залу. Галоп ему был не нужен, быстро бегать Горица все равно не умела.

– Они опять? – сквозь сон пробормотала Мосвен. Кошка удобно устроилась на коленях Клеомена и отсыпалась, наслаждаясь покоем и умиротворением.

Лик усмехнулся. Маруся поймала эту усмешку краем глаза и с еще большим энтузиазмом углубилась в глянцевые страницы. Спокойный и невозмутимый Лик продолжал относиться к ней, как к подчиненной, но и Рыжиком называть не перестал, даже при Ярославе. Двое суток минуло с того вечера, когда их вынесло к временному порталу Гаврилы, и с тех пор возможности побыть наедине у них еще не было. Зато теперь наверняка такая возможность появится, и Руся панически ее боялась. Что говорить? Как себя вести? Она даже не знала, чего хотеть. И чего хочет хотеть, тоже не знала.

– Иди сюда немедленно! – угрожающе прошипела русалка, пробегая мимо.

Иму, смеясь, одним прыжком перемахнул через два ряда кресел, остановился и обернулся к Горице.

– Кровожадная моя…

– Ах ты, – снова взвилась Горица и окутала прыткого аниото ледяным туманом.

Клеомен беззвучно рассмеялся. Последние дни настроение ему ничто не могло испортить. Он прыгнул вслед за Мосвен, движимый отчаянным желанием спасти кошку любой ценой, пусть ценой собственной жизни. И он спас. Отдал всю энергию, что у него была, на защитный кокон из пламени, чтобы спасти ее от чудовищного излучения перехода, а затем и от приземления о твердую поверхность покрытой снегом скалы. Пожирающий тело обжигающий холод был последним, что запомнил Клеомен, прежде чем раствориться в потоках Вселенной.

"Остановись".

Ласковый шепот заставил его собраться воедино. Буквально выдернул из блаженного течения бесконечности, где он успел позабыть все.

"Разве оставишь ее?"

Женщина ли шепчет ему или мужчина, Клеомен понять не смог.

"Оставишь ее одну сейчас?"

И тогда Вселенная отдала воспоминания. Он вспомнил черные, как уголь, глаза, стройное, гибкое тело и непобедимое до абсурда упрямство. Она осталась совсем одна в чужом враждебном мире. Ответ он дал собеседнику мгновенно.

– Еще раз умрешь – уволю! – Лик говорил тихо, из-за спин спасателей, но Клеомен расслышал каждое слово, несмотря на то, что только что вернулся в собственное тело.

– Где она?

– Рядом. Живая и невредимая.

Она спала. Просто спала. Таково было заключение медиков. А когда очнулась…

Черт улыбнулся. Он никогда не забудет это пробуждение.

– Ай-ай-ай, – нарочито испуганно запричитал аниото, отвлекая Клеомена от воспоминаний. – Только не подходи.

– Врешь! Нарочно хочешь, чтоб подошла, – обиделась Гор, – Сам же в угол забежал!