Чтение онлайн

Дверь из прихожей в комнату открыта, за круглым столом без скатерти точно напротив двери сидит женщин ы а, немолодая, на плечах чёрный в пунцовых розах платок, на столе карты. И пока Женя шла от двери к столу, она чувствовала на себе внимательный, но не враждебный взгляд.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, красавица, – улыбнулась Фаина. – А у тебя что за беда? Муж любит, дочка послушна, соседи уважают.

– Да-да, – закивала Женя. – Всё хорошо, только… у мужа был брат, названый, но это же всё равно… родня, правда?

– Конечно, – кивнула Фаина.

– Ну вот. Его убили, в прошлом году, в Хэллоуин.

Фаина кивнула так, будто знала, что это за праздник и что там в прошлом году было. И Женя уже чуть увереннее продолжила:

– Мы и поминки справили, и девятый день, и сороковой, а… а будто что-то не то.

– Думаете, жив он, – задумчиво не спросила, а сказала Фаина. – Ну, что ж, посмотрим. Есть что из вещей его?

– Вот, – Женя достала из-под платка и положила на стол молоток.

Если Фаина и удивилась, то никак не показала этого. Оглядев молоток, она, не касаясь, провела над ним ладонью и взяла колоду карт. Лицо её стало строгим и даже отрешённым. Она быстро стасовала колоду и стала выкладывать карты на стол тройками. Выбросив так половину колоды, решительно сгребла карты, снова собрала их.

– Не здесь он. Он светлый, что ли?

– Да, – вздрогнула Женя, засмотревшаяся на её руки. – Блондин, и глаза голубые. Ему, да, двадцать лет сейчас. Было бы…

– Год туда, год сюда… – Фаина выкладывала уже карты из другой колоды, – так, шебутной он, горячий. Ладно, вот на этой и посмотрим его.

Она замолчала, сосредоточенно раскладывая карты. Перекладывала, то подсовывала под низ колоды, то брала сверху, что-то тихо – Женя не могла разобрать – приговаривая. Женя смотрела на её руки, морщинистые и сильные, и не могла отделаться от ощущения, что эти пальцы лепят Андрея, делают его и его судьбу.

– А что, – Фаина словно удивлённо рассматривала возникший на столе сложный многоцветный узор. – А нет его под землёй.

– Жив?! – ахнула Женя.

– С травой придёт, – улыбнулась Фаина. – Он тебе и хитрый, и весёлый, под землёй не был, а за траву уцепился, за травой идёт.

– Как это? – не поняла Женя.

– Ну, как тебе объяснить, – Фаина стала собирать карты. – Вот снег, под снегом земля, а в земле трава. Как трава под солнышком встанет, так он и придёт.

– Ага! – Женя кивнула и достала кошелёк. – Вот, спасибо вам.

– И больше ни о чём спросить не хочешь? – лукаво улыбнулась Фаина, принимая деньги.

– Так у меня всё хорошо, – улыбнулась Женя.

– Ну, пусть так и будет, – кивнула Фаина. И неожиданно зоркий пронзительный взгляд. – За дочкой смотри. Сейчас она твоя, а как начнёт в ней отцовская кровь играть, всякое может быть. Ну, да она у тебя умненькая, сама не наглупи тогда. Авось и обойдётся.

– И… и когда это будет? – Женя уже стояла.

Фаина внимательно всмотрелась в гладкую, очищенную от карт столешницу.

– Восемь лет впереди. Успеешь приготовиться. И помощник у тебя тогда будет. Сильный. Ты его не знаешь ещё, а он… и он тебя ещё не знает. Но поможет. Ох, какой. Был бы ангелом, кабы уже дьяволом не стал, – и с видимым усилием подняла на Женю глаза. – Всё будет хорошо, красавица, иди. Молоток только не забудь.

– Да, ой, – Женя взяла молоток и опять спрятала под платок. – Спасибо большое.

И хотя, стоя в очереди, Женя вместе со всеми негодовала, что ни одна ничего не рассказывает, вылетают, как скажи им юбки подпалили, а тут сама выскочила и, отмахиваясь от вопросов, побежала к себе. Ей вдруг показалось, что прошло очень много времени, Эркин и Алиса уже вернулись и ждут её, голодные, она же ничего не приготовила, господи…

Но их ещё не было. И Женя уже спокойно спрятала молоток в ящик с инструментами, а кошелёк в сумочку, переоделась и занялась обедом.

Зина гадать не пошла. И денег жалко, ну, такие деньжищи за минуту разговора, и вдруг гаданье повредит ненароком. Толком она всех примет не помнила, но старалась соблюдать. А с гаданьем уж очень неясно, вдруг сглазят, у гадалок глаз не простой, и прошлое, и будущее видят, а ну как что, не дай бог. Конечно, двое детей, да муж, да квартира… рассиживаться да всё к пузу своему прислушиваться некогда, да и нельзя: капризуля выродится. Но хлопоча по хозяйству, Зина то и дело прислушивалась: как он там? Сказалось об этом неожиданно легко.

Они сидели на кухне. Дети уже спали, Тим обедал после работы, а она села было с ним за компанию, Тимочка не любит один есть, и вдруг ей чего-то так не по себе стало, что еле успела из-за стола выскочить и до уборной добежать. А вернувшись, увидела испуганные глаза мужа и поняла, что это он за неё испугался, за её здоровье и сказала:

– Тяжела я, Тимочка.

– Что? Я не понял. Тебе тяжело?

– Да нет, – и с натугой, вспомнив нужное слово по-английски, выговорила: – Беременна я.

А он всё смотрел на неё, будто не понимал. А она не знала, что ещё ему сказать. И тут вдруг Тим вскочил на ноги, бросив ложку, поднял её на руки и понёс. Она даже растерялась, не знала, что сказать, что сделать. А он кружил по их пустой и тихой квартире, прижимая её к себе и точными бесшумными пинками открывая и закрывая двери. А когда они вернулись на кухню, лицо его было мокрым. Он усадил Зину на её место, сел на своё и закрыл лицо руками. И когда Зина начала уже тревожиться, опустил ладони на стол и улыбнулся дрожащими губами.

– Я… я… спасибо тебе.

– Господи, Тимочка, мы же и хотели этого, – нашлась она.

Тим доедал, явно не чувствуя вкуса и не отводя от неё глаз.

– Зина, – наконец заговорил он, – если что тебе нужно, ты покупай. Я заработаю. Ты…

И вдруг вскочил на ноги и быстро вышел из кухни. А вернувшись, положил перед Зиной деньги.

– Вот. Здесь тысяча рублей.

– Ссудные?! – ахнула Зина.

– Я заработаю, – повторил Тим, сгребая со стола посуду и сваливая её в мойку.

Но Зина тут же вскочила и отобрала у него посудную щётку.

– Ну уж нет, я не параличная.

А потом, когда они уже лежали в постели, Тим осторожно погладил её по голове и лицу.

– Зина, тебе… тебе теперь нельзя… этого?

– Нет, – удивилась она. – Врач об этом ничего не говорил.

И обняла Тима, притягивая его к себе.

По субботам, Савельцевы, как все в Старом городе, топили баню. Маленькую, тесную и тёмную баню на задворках. Конечно, мыться бы каждый день… но и раз в неделю тоже неплохо. С утра все таскали воду, потом Артём с дедом кололи дрова на мелкие полешки, и дед растапливал каменку. Сначала мылись мужики: дед, Артём и Санька. А потом бабка с Лилькой и с ними Ларька, как ещё слишком маленький для мужского пара.