Чтение онлайн

Устные предметы шли у Артёма быстрее: два раза, ну, три, прочитал и запомнил. И всё. А если не задумываться, то как само в память укладывается.

Дочитав до последней из нужных страниц, Артём собрал и переложил на комод книги и тетради.

– Санька свои убери. И Лилькины.

– Я рисую ещё.

– Убери и рисуй, – легонько щёлкнул его по макушке Артём.

Санька потёр макушку и встал. Артём сел рядом с дедом и взял второй ботинок. Обувь на Саньке так и горела, а для валенок ещё сыро, и новое покупать, так не напасёшься.

– И какой футбол по слякоти, – ворчал дед.

– А у школы асфальт, – Санька сунул Ларьке законченный рисунок. – Мы там играем. Деда, а если резиной? Ну, как валенки.

– И верёвкой подвязать, – кивнул дед. – Ежели я её прошью, она ж воду держать не будет.

– А чего с ней делают? – спросил Артём.

– Клеят. Клей нужен. Особый.

Артём кивнул, протыкая кожу.

– На той неделе я во вторую. И в воскресенье работаю.

– Угу, – кивнул дед. – За воскресенье двойную платят?

– А как же.

– Тогда давай.

Артём улыбнулся. Будто это он сам смены выбирает, график-то управляющий составляет, на квартал вперёд. Но деду он ничего не сказал: пусть думает, что по его слову всё делается. Деду приятно, а ему нетрудно.

После Санькиных ботинок дед придирчиво осмотрел Лилькины.

– Сгодятся пока.

– В школе велели сменку приносить, – сказала Лилька.

– Ну, так что, взять нечего? – дед сердито повёл бородой. – Раз велели, значит, надо. Санька, слышал?

– Я что, девчонка, сменку таскать?! – возмутился Санька.

– Цыц, я сказал. Надо, значит, надо!

Санька покосился на Артёма и кивнул.

– Ладно.

Такие перепалки бывали часто, и последнее слово всегда оставалось за дедом. Как и положено.

Утро пасмурное, но ни дождя, ни снега с неба не сыплется, и ветра совсем нет. Как всегда по субботам они шли втроём: Эркин, Андрей и Алиса.

– Эрик, так уже зима или ещё осень?

– Предзимье, – ответил за Эркина Андрей.

Выпавший в начале недели снег стаял, и Андрей оделся, как и Эркин: резиновые сапоги с тёплыми вкладышами и осенняя куртка с подстёжкой. Кожаные обновки он решил до серьёзного снега не трогать. О завтрашней поездке не говорили: по покупкам всё решили, так что нечего впустую болтать.

Алиса подпрыгивала на ходу, повисая на руке Эркина, крутилась, выглядывая знакомых, и, увидев впереди Дима и Катю, радостно завопила:

– Димка-а-а!

Дим, Катя и Тим обернулись. И, как обычно, после минутной суеты и обмена приветствиями дети пошли впереди, а взрослые сзади.

– Ну, как малышка? – весело спросил Андрей.

Тим невольно расплылся в блаженной улыбке.

– Она меня узнаёт уже!

Андрей и Эркин дружно восхитились. И Тим не смог удержаться от рассказа.

Потом заговорили о погоде, что по приметам Бабы Фимы, да и другие, кто здесь давно, подтверждают, выходит похолодание, а если, как тоже все говорят, снег на сухое ляжет, то уже прочно, до весны.

Так, под разговор, дошли до Культурного Центра, разделись, отправили детей на занятия и поднялись в свой класс.

По субботам всегда в классе тесно и шумно. Кто что сделал, чего у кого списать… Эркин сел рядом с Артёмом, достал из портфеля учебник и тетрадь.

– Задачи сделал?

– А то! – залихватски ответил Артём. – А ты?

Эркин кивнул.

– Сделал, – и, хмыкнув, тихо по-английски: – Бывало и хуже.

– Бывало, – так же тихо и тоже по-английски согласился Артём.

Зазвенел звонок и вошла Леонида Георгиевна, а за ней дежурные на этой неделе Трофимов и Карпов несли ящики с пузырьками, пробирками и прочим.

– Оу! – обрадовался Павлов, и его чёрная лоснящаяся физиономия расплылась в улыбке.

– Точно, лабораторка, – радостно поддержал его Андрей.

Обрадовались и остальные. Руками все любили работать, как-то это лучше получается.

– Вот, Леонида Георгиевна, – Аржанов встал и положил на учительский стол стопку стёкол размером с треть стола. – Я сделал и края загладил.

– Большое спасибо, разложи по столам, хорошо?

– Это, – догадался Эркин, – чтобы пролитое стол не разъело, так?

– Да, Мороз, правильно.

Эркин самодовольно улыбнулся, а Артём уважительно посмотрел на него.

Леонида Георгиевна строго оглядела класс.

– Откройте тетрадь для лабораторных работ. Сегодняшняя дата. Работа номер три. Тема…

Леонида Георгиевна повернулась к доске написать тему, но тут открылась дверь, и в класс вошёл Мирон Трофимович. Все, недоумевая, встали.

– Здравствуйте, – кивнул Мирон Трофимович. – Садитесь, – и посмотрел на дверь.

И все повернулись туда же. В дверях стояла… с первого взгляда и не поймёшь какого возраста – женщина. Вся в чёрном, голова окутана чёрным платком, и лицо бледное до голубоватой белизны.

– Смелее, – улыбнулся ей Мирон Трофимович. – Входите.

Она потупилась и вошла, колыхнув длинной чёрной юбкой, из-под которой виднелись только носки чёрных резиновых сапожек. Мирон Трофимович повернулся к классу.

– Это Манефа Леснова, будет учиться в вашем классе. Прошу любить и жаловать.

Андрей расплылся в улыбке и чуть шевельнулся, показывая, что стул рядом с ним свободен. Мирон Трофимович строго посмотрел на него, а потом оглядел класс. Свободных мест два. Рядом с младшим Морозом и в дальнем углу рядом с Черновым. Остальные столы заняты. Пересаживать… лишняя сумятица… нет, пусть выбирает сама… И повернулся к ней.

– Садитесь.

Она помедлила и подошла к столу Андрея. Видимо, Тим ей показался страшнее. Мирон Трофимович кивнул.

– Хорошо. Леонида Георгиевна, извините, что помешал.

– Ничего, – улыбнулась та. – Мы нагоним.

Все встали, провожая директора, и снова сели, когда за ним закрылась дверь. Леонида Георгиевна написала на доске тему и стала диктовать задание. Андрей писал быстро, искоса рассматривая неожиданную соседку. Руки тоже белые, пальцы тонкие, не расплющены ни дойкой, ни другой тяжёлой работой, кожа гладкая, не морщит после стирок в холодной воде. И белизна… знакомая, тюремная белизна. Совсем интересно. Но задание уже записано, пора работать. Набор у каждого свой, да и Леонида Георгиевна подошла к новенькой и тихо заговорила с ней. Андрей ещё успел подумать о чудном имени и углубился в работу.