Чтение онлайн

– Его ж этот бугай враз заломает.

– Подобрали пару тоже…

– Ну, так сами и подбирали…

– Местные, ага…

– Кто, судьи?

– Не трожь! По жребию подбирали…

– Так куда ж, ты, парень?!..

– Жалко, малец же совсем…

Обдирщик со снисходительной насмешкой смотрел на своего противника. Неравенство сил вызвало замешательство и среди судей. Начало затягивалось, а борцы всё стояли друг против друга.

Джонатан пристально вглядывался в трёхкровку. Красивое лицо, длинные пушистые ресницы, пышная шапка кудрей, тело… проработанные, мягко перетекающие мускулы… похоже… ах, какая улыбка! Да, можно рисковать.

– Ставлю на него.

– Что?! Бредли, у вас лишние деньги?!

– Это моя проблема. Двадцать к одному.

– Тридцать, Бредли! Тридцать к одному, вы потеряли чувство реальности, ставлю двести.

– Принято!

Старцев быстро глянул на Бредли, на взвинчивающих ставки лендлордов, нашёл взглядом Фредди и Андрея и, уже проверяя себя, посмотрел на Эркина. Эркин, ещё не выходивший в круг, сидел среди участников. Взгляд Старцева скользнул по его лицу, лицам остальных… да, похоже, что так и есть. Кто бы мог подумать.

– Начинайте.

Трёхкровка улыбнулся и первым шагнул навстречу. Негр сгрёб своего противника. Какая-то непонятная толкотня… и утробный звериный крик боли. Извернувшись непонятным образом, трёхкровка стоял, уже упираясь спиной в грудь противника и обеими руками пригибая книзу его руку. Локоть противника лежал на плече парня, и он, прикусив от напряжения губу, медленно выламывал сустав.

– Стоп! – крикнул во внезапно наступившей тишине Берт.

Трёхкровка улыбнулся, разжимая захват. И негр, не дожидаясь решения судей, сам, бережно поддерживая висящую плетью руку, пошёл в толпу, взорвавшуюся рёвом и свистом.

– Это фантастика, Бредли!

– Просто удача, – Джонатан перевёл дыхание, как после бега.

Старцев удовлетворённо кивнул.

В следующей паре боролись двое местных, но зрители ещё обсуждали предыдущую схватку.

– Поздравляю, Бредли, отличная игра.

– Спасибо, капитан. Не попробуете?

– Против вас? Нет, – Старцев понимающе улыбнулся. – Вы нащупали закономерность.

– И вы её знаете? – вырвалось у Джонатана.

– Не буду портить вам игру, – рассмеялся Старцев. – Но я могу угадать, на кого вы будете ставить. Кроме этого парня и вашего пастуха. Хотите?

Их глаза встретились, и Джонатан медленно покачал головой.

– Вы правы, – стал серьёзным Старцев. – Извините за неудачную шутку, Бредли.

Вызвали следующую пару.

Эркин встал, расстёгивая рубашку, движением плеч сбросил её на землю и вошёл в круг. Его противником был один из местных грузчиков. Презрительно улыбавшийся вначале, он посерьёзнел, увидев Эркина вблизи.

– Начинайте.

Эркин вошёл в захват, легко оторвал противника от земли и сильным броском не вытолкнул, а именно выкинул за черту так, что тот с трудом удержался на ногах.

Старцев удовлетворённо кивнул, но воздержался от замечаний. Теперь он только смотрел и слушал.

Пара за парой выходили в круг. Росли ставки. Результаты казались непредсказуемыми. Ну… ну, индеец, Певун, понятно, его и в Мышеловке видели, цельный мешок корма пёр на себе с улыбочкой, а этот, трёхкровка, соплёй перешибёшь, а смотри, как идёт. А этот, мулатик смазливый, тоже, бугая взял и выкинул. А летят бугаи, ты смотри, как вылетают…

– Удача сегодня за вас, Бредли.

– День не кончен, джентльмены. Всё возможно.

– Фредди, ты за кого?

– За того, что справа.

– Ты что, головой приложился? Его ж сомнут.

– Как хочешь.

– Десятка, пять к одному.

– Идёт.

– Милочка, уберите локоть, вы так вибрируете…

– Никогда не думала, что… борьба так волнительна. Ах!..

– О да, захватывающее зрелище.

– Вы заметили? Ну, когда они встают?

– О-о, это же… вы понимаете?

– Это… это необыкновенно!

– О да, я всё помню!

– Весёлый, держишь за Певуна?

– Мы напарники.

– А ни хрена! Ща его вышибут!

– Спорим?

– Десять к одному, ставлю две.

– Деньги-то есть? А то…

– Не боись, Весёлый, под расчёт был.

После первого круга осталось шестнадцать пар. Ставки росли, росло и волнение зрителей. Новая жеребьёвка. И началось. Схватки всё яростнее, злее. Эркин оставался спокойным. Смотрел борьбу, молча про себя болея за своих. Пока везло: жребий ещё ни разу не сводил их между собой. Находил взглядом Андрея – ты смотри, куртку купил, молодец; Фредди – ух, как играет шибко, отводит душу за вчерашнее, судьям же играть запрещено; мельком посмотрел на Джонатана, но сразу натолкнулся на цепкий внимательный взгляд русского офицера и жадные, раздевающие взгляды белых леди на грузовиках. Шлюхи, одно на уме. И отвернулся, чтобы не завестись. Сейчас спокойно надо. Без особой спешки, но и тянуть нечего. Тянуть – силу терять. Хорошо – промяться успели, и суставы чуток разработали. И это ж не насмерть в камере, не поединок, а борьба. По правилам. А что ставят на нас, так на стрельбах одни белые, а тоже ставили и на них. Так что… Зовут. Всё побоку.

Эркин встал, привычным движением сбрасывая рубашку, и шагнул в круг. Везёт ему на противников. Опять… Ишь какие мяса у чёрного… Ну, сейчас, ну, замахнись на меня, раскройся…

Эркин поднырнул под летящий в лицо кулак, пригнулся и, крякнув от натуги, поднял на спине могучего негра, шатаясь под страшной тяжестью, сделал несколько шагов к краю круга и сильным качем кинул противника, даже не поглядев, куда кидает. Не до того сейчас.

Тяжёлое тело рухнуло на старших ковбоев, сбив нескольких с ног. Образовалась куча, из которой с хохотом и руганью выбирались придавленные.

– Стервец он у тебя, Фредди, – Дан сокрушённо разглядывал свою новенькую шляпу, смятую в лепёшку.

– Какой есть, – Фредди принимал выигрыши.

– Своеобразный юмор у парня. Держите деньги, Бредли.

– Не думаю, чтобы это было специально, – пожал плечами Джонатан.

– А что вы хотите, джентльмены? Нравы грубые, но простые.

Третий круг. Восемь пар. Шестнадцать человек. Двое местных, остальные – пастухи. Эркин спокойно ждал жеребьёвки. Теперь, как ни крути, они пойдут друг против друга. Договорились бороться честно. Так что… настоящая борьба только сейчас и пойдёт.

– Ну, ты смотри, а!

– Ага, ну ни хрена!

– Бугаёв кидал, а с фитюлькой возится!

– Трёхкровка-то? Так увёртлив парень, хрен ухватишь…

Над грузовиками сплошной уже истеричный женский визг. И новый взрыв ставок, ругани, свиста и хохота.

Старцев с наслаждением слушал дамские комментарии, хотя иные реплики вгоняли его в краску. Но сознание того, что он – единственный слушатель, так как остальные слишком заняты своими пари, и своей невидимости для дам позволяли сохранять самообладание.