Чтение онлайн

– Ты заткнёшься? – спросил Чак.

– Заткнулся.

Андрей так же резко повернулся и пошёл к двери. Чак в два прыжка нагнал его и встал перед ним, загораживая собой выход.

– Подожди. Чего ты задираешься, Андре? Я ж обидеть тебя не хотел.

– Это когда ты меня поганью называл, поливал по-всякому… И остальных наших, да?

– Скажи, какой нежный. От слова рубцов не бывает. А другие, ну, беляки, что здесь лежат, не поливают вас, скажешь? От них небось всё терпите и не трепыхаетесь. Скажешь, нет?

– Скажу, – твёрдо ответил Андрей. – Я с весны в палатах работаю. Слова плохого мне никто не сказал. И остальным. Ты знаешь, каково бинты с ран отмачивать? Мужики, не тебе чета, от боли заходятся. Позвоночник, – сказал он по-русски и тут же поправился на английский, – хребет задет, осколок там или что, его тронуть нельзя, такая боль, а надо повернуть, обмыть, чтоб – и опять русское слово – пролежней не было… Э, да чего тебе объяснять, – Андрей махнул рукой, словно отталкивая что-то. – Они – люди, понимаешь? Вот и всё.

– Они – люди, – медленно, как по слогам, сказал Чак. – Ладно пусть так, хотя беляка человеком назвать… ладно. А мы кто?

– Ты… не знаю. А я – человек.

Чак сжал кулаки, пересиливая внезапно уколовшую локоть короткую острую боль.

– Не задирайся, – попросил он. – Что вы все… сговорились, что ли?

– Ты – палач, – безжалостно ответил Андрей. – А с палачом один разговор. Нам этого нельзя, пока ты здесь. Мы клятву все давали.

– Кому? – сразу заинтересовался Чак.

– Себе. Клятва Гиппократа называется. Что будем только помогать, что не причиним вреда… Все врачи её дают. И все медики. Пока ты здесь, мы тебе ничего не сделаем. И Гэбу.

– А потом? На улице подловите?

– Дурак. Только нам и дела тебя ловить. Уедем мы отсюда, – Андрей улыбнулся. – В Россию уедем. Вместе с госпиталем.

– Увезут вас, а не вы уедете, – поправил его Чак, отходя от двери. – Ну, чего стоишь? Катись. Я с тобой как с человеком хотел, а ты…

Андрей от двери оглянулся на него. Чак сидел на кровати, положив руки на спинку и упираясь в них лбом. И Андрей не смог уйти, повернул обратно.

– Ладно. Чего тебе?

Чак, не поднимая головы, молча дёрнул плечом. Андрей улыбнулся.

– Может, тебе почитать чего принести?

– Чего-о?! – не выдержал Чак и поднял голову. – Ты что, совсем уже того?

– Ты же грамотный, – Андрей словно удивился его вопросу. – Разве тебе не хочется читать?

Чак насмешливо хмыкнул.

– Вот не ждал. Честно, Андре. А что, здесь это можно?

– Можно, – кивнул Андрей. – Есть библиотека. Взял, почитал и вернул. А то и в городе покупаем. Журналы.

– А чего не газеты? – ухмыльнулся Чак. – В журналах картинок больше, так?

Андрей рассмеялся.

– И это, конечно. Ну как?

Чак, не вставая, ногой зацепил и подвинул стул.

– Не люблю, когда надо мной стоят. Садись, поговорим. А ты что, читать любишь?

Андрей кивнул и сел.

– Люблю. Трудно, конечно, слов многих не знаю.

– Это как? – не понял Чак.

– Ну, я по-русски же читаю, – объяснил Андрей.

– Ого! – присвистнул Чак. – Ну, ни хрена себе! А по-нашему?

– По-английски? – уточнил Андрей. – Совсем слабо. Я русский учу. И не увозят нас, а мы уезжаем. Кто хочет.

– А что, есть такие, кто не захотел? – Чак еле заметно сощурил глаза.

– Есть, – кивнул Андрей. – Думают, здесь им будет лучше.

– Ага-а, – Чак испытующе посмотрел на него. – А ты, значит, так не думаешь?

Андрей нахмурился, сведя брови, но сказал спокойно:

– Не лезь в это. Каждый за себя решает.

– Это ты верно, – медленно сказал Чак. – Каждый за себя. Слушай, я вот что хотел спросить. Откуда ты его знаешь?

– Кого? – Андрей настороженно смотрел на него.

– Ну, кто тогда приходил. С фоткой. Ты его даже по имени называл.

А-а! – Андрей облегчённо перевёл дыхание. – Он у нас тут лежал, лечился. Почти полгода. Николай Северин. Его ещё Никласом называли.

– А… – теперь Чак говорил осторожно, словно пробуя слова наощупь. – А от чего его лечили?

– Он, я слышал, попал в СБ. Его пытали. Он долго болел после этого.

Чак потёр лицо ладонями.

– Слушай, Андре… он тогда говорил, что я…

– Ты делал, что тебе велели, – Андрей понимающе улыбнулся. – У тебя не было выбора, так?

Чак хмуро кивнул.

– Так. Но… ты тогда прикрыл меня, спасибо. Тебя сильно вздрючили потом?

Андрей покачал головой.

– Нет, я сам… психанул. Ну и… чуть не замёрз.

– Психанул? – переспросил Чак. – Из-за чего? Из-за того чмыря, что на фотке, что ли?

– Да, – ответил Андрей. – Он… нет, не могу об этом.

– Ладно, – понимающе кивнул Чак. – Пошли они все… Ещё говорить об них… ладно. Я только вот что хотел сказать. Мы… мы – телохранители, а не палачи. Наше дело – нападающего вырубить, защитить, понимаешь…

– У Никласа до сих пор следы от кандалов, – задумчиво сказал Андрей. – И ожоги… точечные.

Чак ударил кулаком по спинке кровати.

– Слушай, я делал, что приказывали. Мне велели быть палачом. Велел… если кто виноват, то это… – и запнулся, не в силах выговорить. – Нет, Андре, не могу, но ты же понимаешь?

– Ты про своего хозяина?

– Да, – твёрдо ответил Чак. – Назвать я его не могу, нельзя.

– Почему? – удивился Андрей.

– Нельзя и всё, – буркнул Чак. – Ладно. Ну их всех, – он длинно забористо выругался. – Давай о другом.

– Давай, – кивнул Андрей. – Ты думал, куда пойдёшь?

– Когда?

– Ну, когда выйдешь отсюда.

– Сначала выйти надо, – мрачно усмехнулся Чак. – Я этого не знаю, чего уж о будущем… рабу загадывать нечего.

– Ты же не раб теперь.

Чак встал и подошёл к окну. Постоял так, глядя на двор, и медленно повернулся.

– Андре, ты сам веришь в то, что говоришь?

– Конечно, верю. Ты что?

– Я… я с августа сам по себе жил. И всё равно… Пойми, Андре. Нам ведь не на руку, на душу клеймо кладут. Рабы мы, с рождения и до смерти рабы. Я беляков этих в Колумбии давил, как гнид, сам, без приказа. Они в ногах у меня ползали. А я всё равно раб. И все мы так.