Чтение онлайн

Поскольку местные ругательства я так и не выучил, пришлось обматерить их на своем родном наречии.

Они ни слова не поняли, но взгляды их стали чуть более уважительными.

Но мне, а тем более, Стуну, от этого уважения было сейчас не холодно и не жарко.

Тогда я стал кричать Стинку, что бы тот подошел к краю стены. Вскоре сержант высунулся из-за зубца и спросил, кто его отвлекает.

Помахав руками, чтобы он меня увидел, я попросил его срочно разыскать мастера Гарра, пояснив, что мастеру Стуну срочно нужна помощь, что это дело жизни и смерти.

– Понял! – четко отрапортовал Стинк и исчез.

Я побежал обратно к Стуну, уселся рядом с ним, положил руку на шею в поисках пульса и тут же ее отдернул.

На некоторое время я даже забыл, как нужно дышать: так был ошарашен случившимся. Кожа мастера убийцы была настолько холодна, как это может быть только у покойника…

Глава 10. Сон и явь в больничной палате

В этот раз я спал без сновидений. Хотя, далеко не факт, что это можно было назвать сном. Я просто безвольно лежал с закрытыми глазами, не в силах пошевелиться, но при этом остальные мои чувства более или менее функционировали. Правда, какое-то время из моей памяти выпало: последнее, что удается вспомнить – попытка помочь Стуну.

Это было страшно. Я смотрел на него магическим зрением и видел, как живой еще человек постепенно превращается в каменную скульптуру.

Знаний в этом направлении не было никаких. Приходилось действовать по наитию. Я хватал прямо из воздуха самые тонкие, практически незаметные паутинки энергии и пытался делать из них жгуты.

Стун каменел, начиная с конечностей, а я пытался спасти хотя бы жизнь парня, стараясь купировать процессы. Какое-то время мои старания сдерживали процесс окаменения, но наспех сплетенные веревки быстро истончались и рвались. И тогда камень вновь начинал неторопливо захватывать новые участки плоти.

Видимо, из-за того, что здесь недавно шла битва, энергии поблизости практически не было, и вскоре мне пришлось просто пережимать ладонями то ноги, то руки Стуна, отдавая свои силы просто для того, чтобы попытаться выиграть время.

Больше всего времени и сил ушло на охрану левой руки гиганта, чтобы хоть как-то отсрочить тот момент, когда в камень превратится его сердце.

Последнее, что я помню – мои пальцы, сжимающие его бицепс.

Меж тем, сейчас я нахожусь в сознании, хоть все еще и не в силах подавать явные признаки жизни.

Мы находимся в каком-то подобии больничной палаты. Причем, не обычной, а для очень важных персон! И это несмотря на то, что в целом ситуация с больными в городе напряженная.

В комнате сейчас трое. Я, Рина и Хрюн! Рина ухаживает за мной, а Хрюна подселили пару часов назад в качестве соседа и по совместительству пациента. Что с ним случилось, не знаю, но догадываюсь, что его побили. Других вариантов просто не могу придумать. Из негромкой беседы врача и Рины я понял, что Хрюну сращивают ребра и вправляют нос. Процедура это болезненная, поскольку занимается им начинающий эскулап, поэтому парня погрузили в сон.

Но о присутствии Рины я узнал не благодаря ушам. Я почувствовал ее раньше, чем осознал, что почти пришел в себя. Просто первым, что я почувствовал, было ее присутствие неподалеку.

Она волновалась, но, почти сразу успокоилась. Видимо, тоже почувствовала, что я понемногу выкарабкиваюсь из той ямы, в которую провалился, в попытке выиграть время.

А вот и звук тяжелых приближающихся шагов, а потом – и голос Стуна. Что ж, получается, что я справился! С плеч падает гора, с души снимается камень, из головы улетучиваются мысли, и я погружаюсь в обычный сон.

***

Обычный, как же!

Вымощенная желтым кирпичом дорога, тускнеет, сереет и превращается в простую протоптанную тропу. За спиной больше нет ни друзей, ни Изумрудного города, только степь, уходящая за горизонт.

А впереди – замок. Тот самый, с кучей разномастных башенок. Он очень далеко, но я прекрасно вижу его в мельчайших деталях.

Чем дольше я иду к нему, тем ближе он становится, и тем хуже его видно. Это неправильно.

Принимаю решение остановиться и подумать, хотя всю жизнь мне было проще соображать в движении.

Останавливаюсь.

Но это же сон, и тропа начинает двигаться сама. Стоя, наблюдаю за тем, как стремительно меняется пейзаж, а замок, уже такой близкий, становится размытым и бесформенным.

Тогда я отворачиваюсь, чтобы не видеть, как у меня на глазах рассыпается та цель, к которой я шел с такими нечеловеческими усилиями. Мне больно смотреть на руины того, к чему я стремился.

Внезапно весь мир останавливается, словно случилось что-то непредвиденное, и тропа начинает проявляться уже в том направлении, куда я смотрю. И вдалеке вырастает новый замок. Он другой, но откуда-то мне точно известно, что новый замок ничем не хуже. Наоборот, он даже лучше. Чуть больше, чуть новее. Я точно знаю, что зимой в нем будет немного теплее, а летом – прохладнее. Совсем немного, но все же…

А, самое главное, там все просто и путь к нему обязательно будет таким, как я захочу.

Но так ведь нельзя. Да, я заслужил хорошую концовку для сложного и тяжелого сна. Но так нельзя. Все труды были положены ради конкретной цели. В этом же основной смысл ее достижения. Зачем мне другая, пускай даже она лучше и доступнее?

И, нет, я не зациклен, я целеустремлен. И что с того, что придя к цели, я не могу ее рассмотреть или пощупать? Может, я просто пришел раньше времени.

Снова поворачиваюсь к старому странному замку. Кажется, какие-то из его чудных башенок стали видны чуть лучше. Действительно, на самой маленькой я даже могу различить узорную кладку. Нужно просто постоять. Остановиться и всмотреться. Все, закончился период, когда к цели нужно бежать. Теперь достаточно просто стоять, смотреть, ждать…

***

…- ждать-то можно? Ведь он так на третьи сутки пойдет, а у нас с ним в планах каждый день геройские поступки совершать! – сквозь остатки сна слышу я шутливый, но слегка возмущенный голос Флина.

И он уже здесь. Интересно, смогу ли я теперь открыть глаза?

Белый потолок. Почему потолки всегда белые?! Хотя, нет, в моей избушке с работающим порталом они просто из полотно подогнанных друг к другу досок.

Меня тормошат за плечи.

– Да очнись же ты! – почти кричит Флин, улыбаясь во весь рот.

Не успеваю никак отреагировать, потому что его быстро отстраняет Рина.

– Все хорошо, не волнуйся, - успокаивает меня она, - раз ты пришел в себя, значит, без проблем поправишься.

Попытка улыбнуться увенчалась успехом лишь отчасти. Команды я мышцам отдавал, но доходили они ослабленными и с запозданием.

– Как только ты хоть немного окрепнешь, я тебе вина по твоему же рецепту приготовлю: сладкого, - тут же влез Флин, - а сейчас нельзя, так что выкарабкивайся сам.

– Артефакт, - еле слышно, одними губами выговариваю я.