Чтение онлайн

— Ничего подобного! — возражаю Бродяге. — Тут без тебя такие разброд и шатания с магией были, что за каждый волшебный чих нужно было платить собственной энергией.

— Знаю. Как же мне этого не знать, если я видел, как все начиналось, и только что саморучно это исправлял? Я немного о другом — о Равновесии! — выделил он голосом последнее слово. — Теперь, когда магии будет вдоволь, и не надо будет тратить на нее ресурс своего организма, кто будет рассчитываться за чудеса?

— А зачем вообще рассчитываться? Мы ведь не платим за воздух, за воду…

— Ты будто бы в этом мире родился! — всплеснул руками Бродяга. — А в родном мире ты за воду не платил? И за воздух платил, только не так прямо, как за воду, но тоже платил! Здесь же магия — тоже ресурс. Она базируется на эмоциях и чувствах людей. Для магии нужны: горе и радость, восторг и страдание. Вылечив ребят через боль, я сохранил равновесие. Почему, ты думаешь, сломалась башня? Да потому, что перекос пошел. Слишком хорошо жили…

— Это звучит логично, но несправедливо, — признал я.

— Было бы лучше, если в одном мире все хорошо, а в другом все плохо? — хитро прищурился Бродяга.

— Было бы лучше, если бы везде все было хорошо!

— Так не было, нет, и не будет! Если везде исчезнет зло, то на его месте образуется вакуум, а вакуума природа не любит!

— На место зла придет добро! — возразил я.

— На то место, где было зло, ничто хорошее прийти не захочет… Магический мир — это совсем не сказка. Он так же хрупок, как и технологический, особенно в долгосрочной перспективе. Так что этому миру теперь придется помнить, что лечение должно быть через боль. Что радость наступит только после печали. И так далее, и тому подобное.

— Что ж, в любом случае это лучше того, что было.

— Без сомнений, — улыбнулся Бродяга, — к тому же, обрати внимание: они уже не кричат от боли, а, как дети малые, босыми прыгают на месте чуть ли не выше головы.

Ребята действительно, не могли поверить своему счастью: обувь помогала более или менее ровно ходить, но вот бегать, прыгать от души они не могли никогда. А их внутреннему ребенку, живущему в каждом человеке, этого всегда очень хотелось…

Дождавшись, когда улягутся первые восторги, Бродяга повел нас к ближайшему выходу.

Там мы к нашей пущей радости встретили потеряшку Метру.

— Ух ты! — выдохнула девчонка, вцепившись взглядом в Бродягу. — Ты что же тот самый Блестящий?!

— Ага! — ответил он. — А ты кто такая, и что тут делаешь?

— Да вот этих жду! — беспардонный тычок пальцем в нашу сторону. — Как я без них назад вернусь, если они меня спасать побежали?!

— Тоже правильно, я бы и сам мог догадаться, — улыбнулся Бродяга, — тебя тут никто не обижал?

— Нет, после того, как меня на лужайке большой мохнатый паук испугал, и я здесь оказалась, все было хорошо. Не поверишь: тут стол есть, если по нему три раза постучать, то на нем еда появляется. Да такая вкусная! Только спать после нее хочется…

— Это я придумал, — шепнул мне Бродяга, — чтобы наелась и проспала все время, что мы на подвиг потратим: развлекать ее тут некому. Соорудил стол-самобранец, написал на нем: «Постучи три раза». Сработало!

Теперь Мы уже шли всей компанией, а я все думал, как это весь мир должен умудряться жить в равновесии, используя магию направо и налево и как это даже теоретически возможно без внешнего регулирования? Сдается мне, что это не решение проблемы, а очередной костыль, который рано или поздно сломается. И тогда кому-то снова нужно будет лезть в Башню, которая больше похожа на замок, и совершать очередной подвиг.

— Не заморачивайся, — все так же тихо проговорил Бродяга, — все это будет не сразу, а постепенно: это же не первый во вселенной магический мир. Он даже не в первой тысяче. Да, его создатель думал, что сможет избежать всех ошибок. И он, при создании мира, не совершил все известные ошибки, но он не избежал новых. Теперь будет внимательно изучать матчасть и чесать репу. А если не справится сам, позовет меня или тебя или его кого. Главное, чтобы мир жил.

Вышли мы на ту же поляну, с которой начались последние приключения. Вместо шумной толпы там обнаружилось всего два человека. Один спал, другой, по всей видимости, был на посту, и, увидев нас, быстро растолкал второго. Вдвоем они стали натягивать тетиву на большой, толстый многосоставной лук.

— Мастер Стун, — закричал сонный встречающий, — будьте так добры послать сигнальную стрелу: этот лук еще вчера специально для вас оставили!

— Еще вчера, — как эхо повторил я, — это сколько же времени нас не было?

— Не переживай, — легонько толкнул меня плечом Бродяга, — для нас заново пир закатят!

В это же время, первый дозорный уже теребил своего сонного товарища за рукав, указывая на Блестящего.

Да, пожалуй, мы только что свершили подвиг почище победы в Великих Играх. Как, интересно все это будет преподнесено? Мы условно «разбудили» Блестящего, и он спас мир? Или ребятам тоже достанется толика славы? Лично мне она не слишком-то и нужна…

Сейчас, после того, как все опасности благополучно миновали, мне больше интересно продолжение нашего с Бродягой разговора про Рину. Но его, видимо, придется отложить, потому как этот нарцисс нынче еще долго будет в самом центре внимания.

В начинающее сереть небо взвилась яркая сигнальная стрела. Потом еще одна и еще. Все были разные. Видимо, информации передавалось много.

Не прошло и часа, как от ближайшего оплота цивилизации к нам прискакала целая делегация с заводными лошадьми и мы помчались в Город. То тут, то там, небо постоянно подсвечивалось разносящимися во все концы новостями. Мир жужжал, как растревоженный пчелиный улей. В Город уже неслись представители всех селений, чтобы узнать срочную важную и главное — хорошую новость.

Вся дорога к Городу от леса и до главных ворот по обе стороны была полна народа. Люди стояли, держа на шестах фонари, силясь рассмотреть нашу процессию. Видя это, наш павлин запустил над собой «светлячка». И тут же со всех сторон раздались радостные приветственные крики, постепенно срывающиеся в единый мощный, неразборчивый рев.

Видимо, и Блестящего здесь помнили и любили, и исстрадался народ без нормальной магии.

В общем, прав был Бродяга: пир устроили знатный. Со всех городов к нашему несколько дней тянулись люди, и все это время празднования ни на миг не прекращались. Постоянный гул стоял и днем, и ночью.

На третий день, когда все и сами почувствовали, что в мир вернулась та самая магия, о которой все только слышали, да читали, Бродяга выступил с длинной и цветистой речью на главной площади. И хоть находился легендарный герой у нас, слышно его было во всех городах и весях. Сначала он долго хвастался своими заслугами, не забыв, в прочем, упомянуть и всех нас, замолвив о каждом словечко, а потом разъяснил всем новую политику партии. Народ понял, что так как при пращурах уже не будет, но, все равно, станет много лучше, чем вчера. Поорал здравницы и снова пошел праздновать.