Чтение онлайн

Вокруг стоявшего в центре площадки стола сидели трупы. Густая запыленная паутина накрыла их всех, вместе со столом, будто наброшенная единым взмахом гигантской руки, и сквозь нее были неясно видны черты: черепа, облепленные ссохшейся, истлевшей плотью; на пальцах, точнее, на костях фаланг некоторых мертвецов поблескивали драгоценные перстни. Я глядел на этот чудовищный хоровод, и в моем мозгу отчетливо, емко и целостно вставал хайпурский курс под названием: «Магия и техника ее безопасности». Как оказалось, я был весьма силен лестничным умом.

— Как умерли все эти люди? — хрипло и очень тихо спросил за моим плечом Звенигор.

— Пойди и выясни! — огрызнулся я. — Стой!

Но было поздно. Мне не следовало забывать, что Звен — герой этой сказки, а потому способен на любую геройскую дурь.

Лестница визжала и стонала на всю округу, пока Звенигор, а затем и я поднимались по ней на «эстраду». Саламандр медленно обошел вокруг стола, пытаясь под пыльным покровом рассмотреть лица мертвых. Я с облегчением заметил, что он достаточно умен, чтобы ни к чему здесь не прикасаться. Самого меня больше интересовало, чем это все они занимались в момент смерти.

— Выражение лиц прочитать невозможно, — заметил Звенигор, — но в позах у них нет ужаса.

Я кивнул. Я тоже не обнаружил ничего, свидетельствующего о смертном страхе. Скорее, все эти люди были чем-то очень поглощены. Скажем, делом всей жизни. В их позах сквозило глубокое напряжение. Позах? Что такое странное было в их позах? Левое запястье каждого было сжато рукой соседа слева, а правая рука сжимала запястье соседа справа. Этот жест показался мне до боли знакомым, словно и самому мне приходилось проделывать такой фокус. Через секунду я вспомнил! Это же классическая позиция передачи магической энергии. Круг был замкнут. Все, в одночасье умершие за этим столом, были магами. Чем они тут занимались?

Я насчитал одиннадцать трупов за столом. Одиннадцать магов, ради какой-то надобности объединивших свои волшебные силы. Я слыхал о таком методе в Хайпурском Университете, правда, леди Джейн отзывалась о такой технике весьма сдержанно, утверждая, что преимущества ее спорны. В самом деле, если в формуле магической силы N, выражающее число участников, стоит в числителе, то в формуле интеллекта оно же размещается в знаменателе, в корне опровергая поговорку: «Две, мол, головы лучше». Лучше трех? Зримые здесь последствия доказывали, что леди Джейн мыслила здраво. Доколдовались. Я поежился, представив, какая чудовищная силища циркулировала по этому кольцу. «И горе тому, кто разомкнет…»

Поскрипывая рассохшимися досками настила, Звенигор шаг за шагом обходил круг мертвецов.

— Эй, Арти, — позвал он, став на мгновение невидимым для моих глаз, — это, кажется, по твоей части. Посмотри.

Заслоненное Кругом, в плетеном дачном кресле, опираясь на его спинку, зажатое подлокотниками с боков, стояло зеркало. На беглый первый взгляд — обычное, засиженное мухами мутное зеркало, в котором отражалась лишь ночь. Та же чудовищная смесь паутины и пыли свисала со спинки кресла. И я только через минуту понял, что же показалось ему здесь таким неестественным.

На сидении не было пыли.

Звенигор молча указал вниз, на грязный пол вокруг и под самим креслом. Саламандру тоже никак нельзя было отказать в наблюдательности, хотя он и не изучал магических наук. На полу, не затянутые сплошным пыльным ковром, отчетливо виднелись два симметричных следа: нечто вроде отпечатка треугольного копытца размером не более, чем в пол-ладони, и на некотором расстоянии — круглая точка диаметром с мелкую монетку. Совершенно случайно я знал, на что это похоже.

— Женские туфли?

Через мгновение рассудок мой в панике заметался, как обезумевшая Касторка, и я с трудом удержал себя от первого острого порыва сигануть в кусты и нестись сломя голову прочь с этого места, где все внезапно стало очевидным. Я сжал плечо Звенигора.

— Ближе не подходи, — прошептал я. — И если хоть немного дорожишь жизнью, не отражайся в этом зеркале. И давай-ка, брат принц, тишком спускайся вниз, и будем мы с тобой сматывать отсюда удочки так быстро, как только сможем. Который сейчас час?

— Часов одиннадцать, я бы сказал, — с легким недоумением отозвался Звенигор. — Тебя тревожит полночь?

Я покачал головой. Названное Звенигором время совпало с тем, что показывали и мои собственные внутренние часы.

— Есть час и похуже, специально для черной ворожбы. Собачий час, перед самым рассветом, когда у ночи отрастают железные когти и дыхание ее ядовито. Они мертвы?

— Я думаю, уже сотни полторы лет.

— Круг, — сказал я. — А Круг-то не разомкнут! Энергия, которую они объединили, все еще носится по кольцу. И все еще та, кого они вызывали, в свое время появляется здесь. Видишь, она сидит в кресле, а сюда ставит ноги… в туфлях на высоком каблуке. Глупцы, они по своей воле связались с ней. Звен, ЭТО НЕ НАША СКАЗКА!

Мне попался умный герой. Звенигор решил оставить вопросы на более безопасное время, буде то для нас наступит. Быстро и настолько бесшумно, насколько это было возможно, мы спустились вниз, каждый со своей стороны взялись за стремена Гейзера, чтобы не потеряться по дороге, я погасил свои фонарики, и мы спокойным быстрым шагом, в котором проку было куда больше, чем в давешней безумной гонке, очень по-деловому двинулись прочь от здешней жути. Я подумал только, что если бы мы не неслись сломя голову за сбежавшей Касторкой, то подгадали бы в эти края в аккурат к самому черному часу. У хоровода за столом был верный шанс пополниться до дюжины.

Кстати, о Касторке. Ей, видимо, ворожил тот же бог, что бережет младенцев и пьяниц. Уже на рассвете, когда стало ясно, что нам удалось вырваться на безопасное расстояние от места, где властвовал Круг, возглавляемый Той, Что Выходит Из Зеркал, мы нашли лошадь, обессиленную истерикой и мелко дрожащую в кустах, которыми густо порос край глубокого оврага. Я освободил ее и внимательно поглядел на Звенигора. Тот был бледен и неестественно спокоен. «Спишем на ночной кошмар?» — подумал я. Мне еще не верилось, что нам повезло остаться в живых и в здравом рассудке. Я машинально почистился от пыли. ТОЙ ЕЩЕ пыли.

— Сказать по правде, — признался я, — мне очень не терпится добраться до жилых мест. Я прямо-таки жажду взглянуть в живое лицо ни о чем таком не подозревающего человека.

— А я, — вздохнул Звенигор, — мечтаю о кузнечном горне.

Безумно утомленные ночной гонкой и совершенно обессиленные страхами, нахлынувшими опосля, что, кстати, говорят, отличает действительно храбрых людей, мы выбрались, наконец, из леса, и к полудню набрели на первое жилое место. Увидев ферму, над которой в прозрачном осеннем небе плыл и таял сизый дымок, мы согласились, что наши лошади, да и мы сами нуждаемся в отдыхе и расслаблении. Кроме того, рассудил Звенигор, имело смысл предупредить хозяев, что хотя и не под самым их боком, но все же в неприятной близости завелось опасное соседство.