Чтение онлайн

Признаться, у меня ухнуло сердце, когда Салазани остановилась передо мной.

— Я польщена вашим вниманием, сэр Артур, — сказала мне Снежная Королева, — и пристыжена своею забывчивостью. Мне может служить оправданием лишь то, что я не могла рассчитывать на ваши время и любезность. Прошу меня извинить. Впредь, как и сейчас, вы желанный гость на моем балу. И если однажды вы не получите приглашения, то не по моей невнимательности, а по вине моей почтовой службы. Прошу вас бывать здесь всегда.

Я поклонился, смущенный тем, что она привлекла ко мне общее внимание. Разумеется, она прекрасно знала, что мы с нею однажды противостояли друг другу волшебством, но она была в курсе моего к ней уважительного отношения, и оба мы не держали друг на друга зла.

— Вы — желанный гость, — повторила она, отступая на шаг назад, — и я надеюсь, что в моих силах сделать так, чтобы вы не скучали. Я объявляю танцы!

Грянула музыка, Салазани еще раз обернулась в нашу сторону, озадачив меня неожиданно озабоченным и даже хмурым выражением лица. Я не успел над этим поразмыслить, как на мой локоть положила пальцы леди Эвелина.

— Вы танцуете, сэр?

— Не могу отказать леди.

Она прекрасно чувствовала себя в вальсе. Духи земли и неба, это был Чайковский! «Вальс цветов» понес нас по террасе, и я пользовался случаем разглядеть вблизи этого бессмертного духа, все более убеждаясь, что верно определил ее настоящее имя.

Издали она казалась молоденькой девушкой, однако когда я смотрел сверху вниз, в ее точеное личико сердечком, с кожей, цветом и гладкостью сравнимой лишь со слоновой костью, без малейшего румянца, в ее странные желтовато-серые глаза, строгие и, казалось, отделяющие саму душу от тела, на ее пышные волосы без пигмента, напоминавшие стеклянный дым, я подумал, что провести на сей счет она могла бы только очень невнимательного невежду. Бог знает, сколько ей на самом деле было веков. Мне казалось, я видел, как этот самый облик ткется из тримальхиарских сумерек, как эта тень подходит к моей матери, касается ее локтя, доверительно берет ее под руку. Да и в доме Джека, в углу, погруженном в предвечернюю мглу, под звуки его золотой арфы, она тоже была, я мог бы в том поклясться. Почти.

Я спросил, бывала ли она в Тримальхиаре. Она кивнула, не сводя с меня глаз цвета янтаря или шампанского. Возможно, пробовала на мне свою власть.

— Да, — подтвердила она. — Я хорошо знакома с леди Клайгель, вашей матушкой. Как и она со мной.

Не дожидаясь окончания вальса, она выскользнула из моих объятий. Я удержал ее взгляд и кисть с черными ногтями и вполголоса назвал ее по имени: Печаль.

— Пять баллов! — невесело усмехнулась она и смешалась с толпой.

Пока я следил, как мелькает среди гостей ее белая голова, другая рука легла поверх моей. Я внутренне содрогнулся, увидев вызолоченные ногти.

— Учтивый кавалер не откажет даме, если та попросит у него танец? — низким, уже знакомым мне голосом насмешливо спросила Эстер.

Благодаря каблукам она была чуть выше меня. Ее духи имели тяжелый смолистый запах, платье мерцало, переливаясь, словно рыбья чешуя или змеиная кожа, и молчание в танце с ней было невыносимо, как будто вся ее сила заключалась в великом молчании. Она притягивала к себе, как бездна, и противостоять ей не было ни воли, ни сил. Лишь в разговоре нашел я свое спасение.

— Мне кажется, — сказал я ей, — вы должны были знать моего отца.

Это был пробный шар, но он сделал свое дело. Осенний лист ее губ пришел в движение.

— Да, — ответила она, — разумеется. Хотя серые лебеди Люитена, его ангелы, не вполне в моей компетенции. Тем не менее, на своем пути все они приходят ко мне. Как в свое время придете и вы.

Она усмехнулась.

— О да, я не пользуюсь любовью смертных, хотя, поверьте, сэр Артур, это чувство не взаимно. Ни к кому из вас я не испытываю негативных чувств, разве что иногда — более живой интерес…

— Смею предположить, вы презрительно равнодушны к нам? Да и может ли быть иначе, раз именно вы на всем ставите крест?

— Скорее, точку. Точку в конце. Я вас пугаю?

Я покачал головой.

— Я пережил тот возраст, когда ужас от осознания вашего существования и особенно от моей подвластности вам почти останавливает сердце. Десять лет, пробуждение в одинокой спальне среди ночи. Тогда был леденящий страх. А теперь… — я улыбнулся, — теперь я с этим свыкся настолько, что могу позволить себе отложить страхи до времени.

— Догадливый молодой человек, — бесцветно сказала Эстер, и двинулась прочь, сквозь толпу. Не знаю, каким она пользовалась волшебством и имела ли на это право, но я ощутил резкий, как удар поддых, и такой же болезненный, приказ следовать за собой. Хорошенькая прощальная шутка, без видимого усилия сломавшая мою волю и чувство противоречия. Я рванулся за ней. Огненный язычок глупой гордости лизнул меня: не каждый может похвастать, что вальсировал с самой Смертью. Возможно, порыв этот кончился бы для меня очень плохо, но рука в белом рукаве, отороченном лебяжьим пухом, нежно, но твердо удержала меня.

— Нет, сэр Артур, для вас это пока еще слишком рано.

И я забыл про Эстер, про то, что она вообще существует на свете, и про то, что рано или поздно я все-таки пойду за ней. Власть Соледад была надо мною неизмеримо больше, чем власть Эвелины или даже ее Черной сестры.

Но, как ни странно, кружась в паре с Соледад, я отрезвел. Не было никаких причин считать внимание ко мне прекрасных сестер Салазани следствием моей собственной неотразимости. Эвелину и Эстер я еще мог бы переварить, но ослепительная Соледад ни за что не клюнула бы на мое ничтожество. Не успел я, однако, ни спросить ее об этом, ни назвать ее настоящее имя, в котором я уже не сомневался, как она шепнула мне:

— У меня к вам дело.

И я почувствовал к ней безмерную благодарность за то, что она не стала превращать меня в пузырек в шампанском. Хотя могла бы, видит бог, как никто другой.

— Салазани затеяла игру, — продолжила Соледад через секунду, убедившись в моем полном внимании. — И попросила нас в ней участвовать. Эвелина и Эстер только что мастерски выполнили свою часть плана.

— А вы выполняете свою? — «не поверил» я.

— Мне не нравится то, что делает моя дражайшая младшая сестричка, — сказала моя Белая Дама. — Мне не нравится, когда она пользуется подобными методами, поэтому я сочла необходимым предупредить вас.

— Мне грозит опасность?

Она чуть усмехнулась.

— Не вам, — коротко ответила она, и мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, кого она имеет в виду.

— Где ваш спутник?

Я огляделся, и даже поднялся на цыпочки, но во всем зале не было и намека на золотую голову Звенигора. Удылгуб со своею красной рожей сидел в кресле и наливался бренди. Салазани я тоже не приметил. Тогда я обратил на Соледад вопросительный взгляд.

— Я в курсе истории со Златовером, — сказала она. — И хотя я ничуть не сочувствую старому саламандру, я считаю, что Салазани — безжалостная, жестокая девчонка, напрочь лишенная чувства меры. Она только посмеется, если ей удастся растоптать еще одну жизнь.