Чтение онлайн

– Вот ради того хотя бы, чтобы ёжики и прочая живность на Земле не повымерла к чёртовой матери нам и надо предложение Дассана принять, - крикнул ему вдогонку Илья. Андрей резко обернулся.

– Подумать надо, - повторил он.

– Чего тут думать, - тихо проворчал Репин, - прыгать надо...

К рассвету стало совсем невмоготу. Короткие двухчасовые передышки снимали напряжение, но лишь частично и на непродолжительное время - уже к середине периода бодрствования глаза, как их не топорщи, закрывались сами собой. Большой термос с кофе, доставшийся от прежних водителей, был уже пуст наполовину. Андрей поглядывал в зеркало заднего вида и замечал, что нет-нет, да и вильнёт в сторону позади идущий КАМАЗ. Было совершенно ясно, что Репин из последних сил борется со сном.

'Так и до ДТП недалеко' - подумал майор и, посигналив Илье, стал снижать скорость и прижиматься к обочине. Остановив машину, заглушил мотор и выбрался из кабины; прохладный ночной воздух приятно охлаждал разгорячённое лицо.

– Что случилось?
– подойдя к Андрею, спросил Илья.

– Ничего. Смотрю, вырубаешься ты - на последнем километре два раза чуть в кювет не ушёл.

– Есть маленько, - признался Илья.

– Поспать надо хоть немного. Предрассветное время - самое тяжёлое. А если учесть, что мы уже двое суток глаз не смыкали, так лучше пожертвовать парой часов. Погони-то и правда нет, видать, сбили их с толку, отправив в Энск 'Крузака' с 'Кайеном'.

– Не знаю как ты, а я после Клима поспал, Мария машину вела. Не стала меня будить, я аж три часа дрых как убитый.

– Тебе повезло, у тебя напарница нормальная, а у меня - Изя. Он и 'Кайен' свой хреново водит, а уж КАМАЗ...
– Андрей пренебрежительно махнул рукой.
– То дёргает, то глохнет. Я, считай, не спал - мучился.

– Мне повезло, что мой дядька на МАЗе щебень из карьера на ЖБИ возил, - сообщил Илья, - и первые водительские университеты я на грузовике прошёл. А то бы сейчас, как Изя - дёргал да глох.

– Ладно, - Иванов посмотрел на часы.
– Давай-ка придавим на массу минут по сто, а потом с новыми силами - и до славного города Красноярска без остановок. У Дассана в загородном доме на мягких перинах отоспимся.

Илья вопросительно посмотрел Андрею в глаза, но задавать вопрос о принятом другом решении не стал. Однако майор понял и сказал сам:

– Прав ты, Илья, нет у нас с тобой пока других вариантов. У меня так вообще - глухо как в танке... Поэтому я решил в одной связке с тобой остаться, по крайней мере, до Красноярска. А там, если Дассан с Марией убедят, и дальше двинем. Ну, всё, отбой!

Сны из детства всегда особенные: добрые и радостные. И не важно, сколько тебе во сне лет: пять, десять или пятнадцать. Ощутить себя снова пацаном, свободным от забот, лёгким и быстрым - непередаваемое счастье.

Счастье оттого, что так легко дышится, и что на душе нет ничего лишнего - тёмного, раздражающего, нехорошо напоминающего о себе, - да и откуда ему взяться?! Там, в душе, а может быть, и в голове тоже, только малообъяснимая радость и уверенность в том, что впереди ждёт столько всего интересного, что просто дух захватывает! И мысли путаются - малообъяснимое делается вовсе необъяснимым... Но это тоже абсолютно не важно.

Он идёт - быстро, почти бежит, по высокому берегу, покрытому ярко-зелёным мягким травяным ковром; приятно ступать по нему босыми ногами. Иногда дорогу пересекают толстые узловатые корни могучих сосен, выстроившихся по обеим сторонам реки сплошным частоколом. Но он издали видит преграду и перескакивает через неё. В голубом небе - очень низко, прямо над головой - порхают капустницы; их так много, что кажется, будто это никакая ни стая бабочек, а белое облако, которое почему-то всюду следует за ним, сопровождая в пути. Куда он - туда и облако. Он свернёт, и стая капустниц следует за ним, как привязанная.

Он идёт вниз по течению Полынки. Да, точно, вниз. И бабочки летят за ним, над его головой. Внизу, метрах в трёх или даже больше, тянется ровный пляж серого песка. Серого, не золотого, потому что золотого песка вдоль Полынки нет. Здесь только серый, ну, может, слегка желтоватый. Но чистый, словно просеянный. В нём нет никакого мусора - ни окурков, ни жестяных пробок от бутылок. Правда, попадаются кусочки сосновой коры да чёрные угольки от рыбацких костров.

Он решает посидеть на высоком бережку, свесив ноги вниз. Приятно смотреть на воду - как она течёт. Интересно, почему вся вода не вытекает? Ведь течение у Полынки неслабое. Когда мужики и взрослые парни, соревнуясь меж собой, переплывают Полынку, их вон аж куда сносит!.. Такое ощущение, что где-то там - дальше - река поворачивает, возвращается и снова течь начинает.

А вода в Полынке - голубая-голубая! Но это издали, а когда заходишь в неё, она прозрачная - по пояс зайдёшь, а ноги видно...

Ой, что это? Стрекоза, что ли?.. Нет, это не здесь, это вообще далеко - на той стороне. У другого берега над водой кто-то летает. Как будто человечек, похоже девчонка, но крыльев у неё нет - ерунда какая-то! Этого не может быть! Дюймовочка в сказке полетела только тогда, когда эльф ей подарил крылья. А может, это и есть эльф, или я просто сплю?..

Сильный толчок в плечо прерывает счастливый сон. Кто-то больно толкает его в плечо и насмешливо говорит грубым голосом:

– Проснись, дядя!

– Какой я тебе дядя?!
– поворачивается он.
– Я...

Илья чуть было не сказал: 'Я мальчик!', но вовремя открыл глаза. Дверь кабины была открыта, а внизу стоял верзила с бритым черепом и недельной щетиной на лице и тыкал его в плечо стволом автомата Калашникова.

– Проснулся, паря? Ну, давай теперь, спускайся ко мне.

– Зачем?

– Для личного досмотра, гы-гы-гы, - заржал лысый.
– Машины мы уже проверили - пусто, - теперь черёд водил.

Было уже достаточно светло - часов шесть утра или чуть меньше, - косые лучи солнца скользили по влажному от росы шоссе. Если бы Илью не разбудили таким бесцеремонным способом, он бы и сам минут через пять проснулся. Выяснил, кто летает над водой на противоположном берегу Полынки, и проснулся бы.

Оценивая ситуацию, Репин быстро огляделся. Рядом с лысым стояли ещё двое. Совсем молоденький парнишка лет шестнадцати - розовощёкий с белёсым пушком на щеках и под носом, но уже по-мужски широкий в плечах и с недетской наглостью во взгляде - также был вооружён Калашом. По его зловещей ухмылке можно было легко догадаться, что парень, не испытывая никаких угрызений совести, более того, с огромным удовольствием, пристрелит любого, кто попробует дёрнуться и рискнёт оказать сопротивление. Чуть поодаль, засунув руки в карманы и облокотившись на капот светло-зелёной 'Нивы' стоял невысокий сутулый мужик лет сорока, с нечистым тёмным лицом и синими от татуировок кистями рук, рачьими клешнями выглядывающих из рукавов белой ветровки - по виду конкретный урка. Он потешался над происходящим возле заднего борта впереди стоящего КАМАЗа, скаля зубы в золотых коронках.

Илья тоже перевёл взгляд вперёд и увидел, как двое крепких парней отрывают от борта вцепившегося в него мёртвой хваткой Изю Дворкина. Что делалось у кабины, Репин не видел - кто-то очень большой и высокий закрывал своей широкой спиной в чёрно-белую клетку весь обзор. Но он слышал, как тревожно тявкает Рич.

То, что на них наехали не экоровцы, а бандиты с большой дороги, было совершенно очевидно. Илья подумал о ТОРСе, но вдруг услышал в своей голове голос Марии:

– Не вздумай, Илюша, ты не успеешь. Парни настроены решительно, особенно этот юнец.