Чтение онлайн

И зашелся в глубоком, харкающем, перекатывающемся внутри кашле. Согнулся пополам, держась за горло и грудь, заперхал, сплевывая шматки соплей, слизь, черную смоляную слюну, и красные ошметки.

— Однако, — Морхольд торопливо дернул Дарью, и зашагал в сторону. — Нам с тобой еще много чего сделать надо.

Повернулся, еще раз глянув на девушку. Странноватый оттенок у глаз, ничего не скажешь. Стоит поменяться освещению, в одну или другую сторону, та кони сразу или темнеют, или наоборот. Или старость брала свое, и зрение таки садилось, медленно, но верно.

Рынок размещался в одном из пока пустовавших зданий депо. Старое, но крепкое, поставленное давным-давно из красноватого кирпича, с двускатной крышей из прочных листов металла. Понятное дело, окна, когда-то высокие и широкие, пропускающие солнечный свет, сейчас оказались полностью закрытыми. Сваренные из вагонных дверей щиты, надежно притянутые толстенными анкерными болтами, посаженные на цемент и вдобавок, скрепленные толстыми полосами железа, закрывали проемы полностью. В самом начале здесь, не боясь беспорядков, сгоняли всех, оказавшихся рядом со станцией. Мест в бомбоубежище, располагающемся под станцией, хватало далеко не на всех желающих.

Но, как не странно, выжили многие. Теперь, спустя двадцать лет, удачно встретивший атаку Кинель, отдал кусок депо для торгашей. И поступил правильно. Жители окрестных поселков, хуторков и деревенек, шли сюда постоянно. Тащили на тележках и собственном горбу, катили на тележках и тачках свой товар. Еду. То, без чего не проживешь. Немного доплачивали в нескольких километрах, остававшихся до крепости, и дальше путешествовали с относительным комфортом, набившись в скотовозки и открытые платформы.

— Перестань вести себя как маленькая обиженная девочка, — буркнул Морхольд. — Я не виноват, что тебе куда важнее купить хорошие сапоги и куртку, чем какие-то бесполезные цацки.

— Да. — Дарья шмыгнула носом. — У мамы сережки были, такие, знаешь, голубенькие.

— Бирюза, скорее всего, — автоматически сказал сталкер. — Красивые?

— Очень.

Морхольд больше не задавал вопросов.

— Люблю цивилизацию.

— А?

— Дашенька, несмотря на твой юный возраст и полученное воспитание, ты точно не тупа или глупа, так и не корчь из себя деревенскую простушку.

— Хм. Не буду. Только, это…

— Чего?

— Какая ж тут цивилизация?

Морхольд ухмыльнулся, остановившись.

— Рынок?

— Рынок.

— Торгуют?

— Да. И что?

— Никто никому горло не режет, что. Цивилизация.

— Открыто не режут. — Даша пожала плечами. — Ночью, если не заплатят…

— Вот что ты за человек, а? — Морхольд вздохнул. — Нудишь как бабка старая. А то не знаю, что ночью почикать могут, если дань не заплатишь, ага. Я не о том. Один хрен, торгуют открыто, не боятся, не прячут товар. Ты посмотри вон, сколько всего лежит, а?

Лежало, стояло, висело и переминалось с ноги на ногу действительно немало. И это несмотря на не базарный день, что выпадал только через двое суток.

— Вон, видишь, торжество генетики еще чуть ли не советских времен! — Морхольд ткнул пальцем на красивую, черную с белыми пятнами, лобастую буренку, мирно жующую жвачку. — Сейчас каких только тварей из них не выводится, а эта, поди ж ты, нормальная.

— Вряд ли… — протянула Даша. — Хозяин у нее Яшка Цыган.

Морхольду явно захотелось возмутиться, но ушлая малолетка оказалась права. Буйно-кудряво-черноволосый тип, в кожанке, с золотой цепью поверх где-то найденной рубахе, видать тот самый Цыган, решил покормить свою красавицу. И бросил прямо перед ее мордой еще живую крысу, ловко выхватив ее из корзины. Буренка чуть дернула головой, крыса пискнула, и клычищи скотины тут же начали превращать ее в новую порцию жвачки.

— Цыган, одно слово, — виновато развела руки Даша. — Ну, ты просто его плохо знаешь.

— Ну, да. — Морхольд сплюнул. — Но в целом-то…

— В целом — да.

— Не, ну, смотри, вон… точильщик, опять же.

Даша кивнула. Ну, точильщик, сидит себе, ногой на педаль жмет, диск крутит ременным приводом, и что? Куда ж без точильщика? Конечно, можно самой иглы, ножи точить, и бритвы править. Только у него же всяко лучше получится.

— Их до войны не было разве?

Морхольд покосился на нее, но не ответил.

— Это… — Даша запнулась. — Ну, мне бы…

— Чего? — Морхольд покосился на нее. — Чё эт мы такие скромные и даже испуганные, а?

Он проследил ее взгляд в сторону аптеки, красовавшейся свежее выкрашенной краской, пригляделся к ее густо малиновому лицу и зло цыкнул слюной через зубы.

— Етишкин ты свет… месячные, что ли?

Даша практически побагровела и торопливо закивала. Морхольд положил ей руку на плечо.

— Молодец, что сказала. Живот сильно болит в это время? Нет? Уже хорошо. Пошли, купим все необходимое.

Из необходимого внутри просторного помещения, заполненного камфарой, спиртом, валерианой, воском и еще сотней, как минимум, запахов, они вышли со «всем необходимым». Внутри свертка тонко выделанной кожи с завязками, чистые и пахнущие чем-то приятным, лежало десять плотных марлевых прокладок.

— Спасибо. — Даша вздохнула. — Ну…

— Не ну, — Морхольд усмехнулся. Как-то горько, безрадостно. — Это правильно. Ладно, пошли. Нам с тобой еще много чего купить надо.

— Каков молодец, а! — Дармов хлопнул ручищей по столу. Вошедший дневальный чуть не уронил с испуга чайник. Петр Ильич неодобрительно покосился на него и отрубил короткими фразами. — Поставь сюда. Кружки у меня есть. Выйди.

— Трубочка есть, чтобы чаёк пить? — Поинтересовался Азамат.

Дармов нахмурился и вновь расплылся в улыбке. Доброй она не казалась, скорее ненастоящей.

— Уколова, а расстегни-ка Азамату наручники. Ты ж от нас сбегать не будешь, в драку лезть?

— Не буду. — Пуля подождал щелчка, и с удовольствием начал растирать запястья. Закололо, кровь побежала быстрее. — Вкусно пахнет. Мята?

— И она, родимая, но немного. Вредно же, ты чего? — Петр Ильич набулькал по кружкам травяного взвара. Смородиновые листы, дорогущая земляника, душица, чуть зверобоя, и мята, куда ж без нее. Нормального чая Азамат и не знал, лишь слышал. Порой доводилось хлебнуть не взвара из местной зелени, а чего-то другого. Вкус настоя, темного и почему-то отдающего грибами, Пуле нравился. А вот пил он его у водников, да-да.