Чтение онлайн

Отчалили из Стамбула-Константинополя семнадцатого мая 1531 года, увозя в трюмах тринадцать с половиной тонн золота, за пятнадцать «винджаммеров» третьего поколения, и произведений искусства ещё на пару музейных экспозиций. Скульптурами и картинами из дворцов и замков с оккупированных османами европейских территорий, Сулейман первый отдарился за подарки их Нового Света и обещанное воздействие на Церковь и Тройственный союз. Никакого воздействия не потребуется, всё давно решено, но откуда султану об этом знать?

На обратном пути зашли в Барселону, новое имперское владение, так пока никому и не жалованное. Барселона встретила своего нового сюзерена-язычника всеобщим ликованием. Ну, ещё бы. Всё бывшее королевство Арагон освободили от налогов на три года, для поправки экономического здоровья в регионе, да и после налоги здесь будут почти на треть меньше, чем были при Габсбургах.

Смотрящий за «бесхозными» владениями, вице-император, имперский наместник в Европе, Нууно Вимка, герцог Кастилии, герцог Наварры, граф Басконии, граф Вальядолида, граф Памплоны, прибыл в город с утра третьего дня.

— Ты что, всю ночь скакал, Нууно? — спросил Савелий на кечуа своего первого приятеля из местных.

— Нет, божественный Сын Солнца. Я не скакал, тихонько ехал. Лёгкой рысью.

— Понятно, — улыбнулся император, — была причина для такой спешки?

— Я не знал, сколько ты пробудешь в этом варварском городе, божественный. Наши дела в порядке, местные дикари постепенно привыкают к жизни цивилизованных людей, отучаются бродяжничать и воровать. Но встречи с тобой очень назойливо ищет франкский герцог Гийом Гуфье де Бониве, граф Артуа. Он ждал тебя в Альмерии, а сейчас, наверное, скачет сюда, загоняя лошадей.

— Дождёмся герцога, мы никуда не торопимся. Из Иерусалима наши ещё не вернулись?

— Если и вернулись, то совсем недавно. Мне такого пока не докладывали, божественный.

— Дождёмся и их. Отдыхай Нууно, отоспись. Вечером распишем пульку, как в старые добрые времена.

Герцог Гийом Гуфье де Бониве, граф Артуа, прибыл с предложением выкупить бывшие венецианские островные владения — Кипр, Крит и мелочь в Эгейском море. Кто бы сомневался, что только из-за этой сделки до сих пор не началась война. Двести тысяч?

— Не интересует.

— Сто восемьдесят, ваше императорское величество?

— Вообще не интересует, друг мой, Гийом. У Империи нет желания входить владениями в Восточное Средиземноморье. Это очень далеко и мне там совсем не понравилось. Кроме того, кораблей третьего поколения у меня осталось всего пять, остальные уже проданы.

— Кому проданы, ваше императорское величество?

— Кому и почём — это тайна, любезнейший герцог. Впрочем, с вашим умом, опытом и информированностью, догадаться совсем не трудно. Сами подумайте — у кого есть такие деньги?

— Понятно… Значит, пятнадцать уже проданы османам… Тем более, ваше императорское величество… Сто пятьдесят тысяч? Из них пять кораблей за девяносто, тридцать оружием и боеприпасами и всего тридцать серебром. Иначе нам конец… Неужели вы этого хотите?

— А я-то здесь причём, друг мой? Войну хотите начать именно вы, а я всегда призывал всех к миру во всём мире, всеобщей дружбе и торговле. Для чего вы вообще воюете, если все завоёванные владения всё равно продаёте, чтобы снова воевать?

— Не все, ваше императорское величество. Континентальные владения Венеции мы не продаём, а острова специально для того и захватывали.

— Острова ограблены, конечно?

— Конечно, ваше императорское величество. Но земли и города ведь остались. Сто двадцать тысяч?

— Вы хотите начать кампанию ещё этим летом, поэтому так торопитесь, Гийом?

— У нас нет другого выхода, ваше императорское величество. Как и в случае с Венецией его не было. Мусульмане уже в Вене, Берлине, Бранденбурге, Дрездене, Лейпциге, Магдебурге, Берне и Цюрихе, они уже на наших границах.

— Потому что вы значительно расширили свои пределы, Гийом. Я не припомню таких довоенных границ, друг мой. Тогда вы стояли на границах Лотарингии, Савойи и Ломбардии, и до мусульман-османов, в Болгарии и Албании, было ещё очень далеко. Вы вместе уничтожили Священную Римскую Империю. Вы и османы. Без вашей помощи, Священная Римская Империя до сих пор сопротивлялась бы. Вы стремитесь навстречу друг другу. Вы ищите этой войны. И вы, и османы. Война стала для вас смыслом жизни, не так ли?

— Сто тысяч, ваше императорское величество? Девяносто за корабли и десять серебром?

— Чтобы вы потом обвиняли меня в стяжательстве? — усмехнулся император Инков, — Ладно, Гийом, только и исключительно ради нашей с вами дружбы, беру за сто пятьдесят. Вернее, даже, за сто шестьдесят. Добавлю ещё десять тысяч серебром, за крохотный островок Мон-Сен-Мишель возле побережья Нормандии. Там только аббатство ордена Святого Михаила и пара деревенек. Устраивает?

— Вы только что спасли Францию, ваше императорское величество.

— Я только что спас лично вас от опалы вашего императора, друг мой Гийом, не больше того. Ради нашей с вами дружбы и всех тех приятных воспоминаний из Фонтенбло, что я храню в своей памяти. Франции же предстоит спасать себя самой. Когда вы ударите на Балканах, если не секрет?

— Ждут только меня, ваше императорское величество. Уже очень скоро.

— Постарайтесь не погибнуть там, Гийом. Даже если Франции это суждено, постарайтесь не погибнуть вместе с ней. У меня здесь не так много друзей, чтобы терять их в междоусобных разборках туземных дикарей, в никому ненужных Хорватии, Сербии, или Венгрии. Передайте моему брату Франциску, что все эти балканские варвары крайне ненадёжны. Ему не следует рассчитывать на их лояльность и благодарность, они обязательно ударят в спину, как только представится такая возможность. Вам нужно сразу озаботиться сильной охраной коммуникаций снабжения своих войск, как на вражеской территории, даже ещё сильнее. Друзей у вас там нет.

— Мой император знает об этом, именно к этому мы и готовимся, ваше императорское величество.

— Ну, тогда в добрый путь, друг мой.

— Благодарю вас, ваше императорское величество. Вы позволите мне осмотреть «Посейдона»?

— Конечно, друг мой, Гийом. Осмотрите его по дороге. Я распоряжусь, чтобы вас доставили в Марсель. Или, сразу в Геную? Так я и подумал.

Шестого июля 1531 года, в Барселону зашли «Виракоча», «Князь Святослав Игоревич» и «Священный Препуций». Объединительный всехристианский съезд в Иерусалиме закончил свою работу третьего июня. Раскол 1054 года ушёл в историю печальной страницей, и она уже перевёрнута. Христианство объединилось. Объединилось и монашество. Одним из самых важных решений съезда, стало решение об упразднении всех католических орденов, кроме Ордена Священного Препуция. Ордена, с уставом Иезуитов, из той исторической реальности. Ордена, подконтрольного императору Инков даже в большей степени, чем самому Папе.