Чтение онлайн

Двадцать восьмого марта 1545 года, султан Сулейман Первый распорядился перенести столицу Османской Империи в Загреб и немедленно начать эвакуацию всех ценностей из Стамбула. За такой срок все ценности из полумиллионного города вывезти, конечно, нереально даже по железной дороге, не то, что лошадиной тягой, но хоть казну забрать успеет, будет на что новых солдатиков вооружать.

Третьего апреля 1545 года, в столице Империи Инков дали старт первому автопробегу-ралли Тауантинсуйу — Сент-Луис — Хьюстон. «Большие гонки» на серийных внедорожниках «Тойота Русь». Пока малосерийных автомобилей, только для армии, но уже не ручной сборки.

Автомобиль делали долго, дольше чем самолёт, но получилось действительно хорошо. Похоже на ранний, действительно вездеходный «Лендровер», с кенгурятником, мощной лебёдкой и багажником на крыше. Было куда загрузить топливо, расходники, самые ходовые запчасти, палатки, жратву и всякое такое. Мотелей и «Макдональдсов» по пути не ожидается, пополнить запас всякого такого можно будет только один раз — в Сент-Луисе.

Разумеется, Савелий участвовал ралли-автопробеге под номером один, штурманом в его экипаже была императрица Софья. Под номером два, заявились тесть с тёщей, Василий Иванович и Мария Генриховна. Третьим номером стал вице-император, имперский наместник Северной Инки, Нууно Вимка, со своей супругой-штурманом. Никто из них не собирался гнать за победой, здесь будет вполне достаточно одного участия. Участия в автопробеге и съёмках фильма «Большие гонки».

«Большие гонки» финишировали в Хьюстоне одиннадцатого апреля, победу одержал экипаж первой заводской команды «Тойота», два паренька из банды императора Ивана Васильевича.

Савелий с Софьей, Василий Иванович с Марией Генриховной и Нууно Вимка с супругой финишировали вместе, колонной, шестыми, седьмыми и восьмыми. Отлично провели время. Гостили у индейских вождей, воскуривали трубки, жарили на кострах шашлыки и кипятили воду для чая из коки. Даже посуду сами свою мыли. Романтика…

Девятнадцатого апреля 1545 года, шейх Ахмад аль-Казим вышел к Азиатскому берегу Босфора, в котором уже хозяйничала персидская эскадра. Сулейман Великолепный в этот момент находился в Стамбуле, руководил эвакуацией и собирался отступить из города последним. Но отступать ему не пришлось.

Двадцать второго апреля, все получили новость, что шестидесятитысячный армейский корпус китайской Империи д'Альбре, во главе с самим императором Генрихом Первым, вторгся в самое северное владение Персидской Империи, провинцию-сатрапию Моголистан [57] и захватил Кашгар. Точнее, занял Кашгар без боя, в городе никто не захотел умирать за чужого для всех персидского императора из далёкого Мешхеда.

Уже подготовленный десант на Европейский берег Босфора, шейху Ахмаду аль-Казиму пришлось отложить до выяснения обстоятельств. Послы Империи д'Альбре в Сингапуре и королевства Западной Германии в Гранаде сами ничего не знали и объяснить, соответственно, не могли.

Разъяснение этого хода от императора Генриха Первого д'Альбре, персы получили только шестого июня, когда друг Энрике вернулся в Дихуа [58] . Войну Персидской Империи он не объявил и военных действий не начал, просто восстановил законный имперский порядок на имперской территории бывшего улуса Чагатая. На персидскую Среднюю Азию он не претендует, но весь Моголистан он считает своим законным владением, когда-то незаконно отторгнутым у Империи ордой дикарей кочевников. Не согласны? Считаете себя законными наследниками Орды и готовы отвечать за все её прошлые выходки?

Моголистан — самая далёкая и бедная провинция-сатрапия Персидской Империи, да и то считалась она таковой только формально, там даже не размещались персидские гарнизоны, поэтому объявлять из-за неё войну китайской Империи д'Альбре персы не стали, но времени они потеряли много. Пока определили и согласовали границу между персидской Средней Азией и китайским Моголистаном, пока заключили соответствующие договоры, прошло полтора месяца.

Сулейман Великолепный этого времени не потерял. Стамбульский гарнизон увеличился до ста двадцати тысяч, за счёт мобильных драгунских корпусов ногаев, крымчаков и казахов, все ценности из фронтовой османской столицы уже отправили в Загреб, а сам город превратился в один огромный укрепрайон. В новых условиях, от десанта в Стамбул, шейх Ахмад аль-Казим отказался.

Остаток лета и начало осени 1545 года, персы грабили Анатолию и Левант и укрепляли оборону «средиземноморского языка», который в восточном основании расширился от Вана на севере, до Мосула и Эрибиля на юге, сужался к западу до сотни километров между Газиантепом и Алеппо и дотягивался до Мерсина через Адану.

Свою столицу Сулейману отстоять удалось, но положение у него сейчас всё равно очень незавидное. «Средиземноморский язык» персов дотянулся до Кипра, и теперь снабжению западной армии шейха Ахмада аль-Казима, через Мерсин и Искендерун, не помешает даже возвращение в Средиземное море превосходящих сил османского военного флота. Слишком близко теперь Кипр к персам и слишком далеко от оставшихся у османов флотских баз в Измире и Александрии. И «язык» этот будет оборонять уже полумиллионная армия ветеранов-победителей, вкопанная в землю на самых удобных и выгодных позициях.

Полного успеха западной кампании, персы, из-за действий Генриха д'Альбре в Моголистане, не добились, но и неполный получился очень впечатляющим. Особенно в плане финансов. Когда теперь Сулейману удастся собрать налоги с ограбленных Леванта и Анатолии — большой вопрос, а ведь это были самые богатые регионы Османской Империи.

Только на ликвидацию прорыва персов в Средиземное море, теперь понадобится миллионная армия, а ведь нужно ещё держать позиции в юго-западной Индии и на линии Басра — Шираз — Бендер-Аббас. Только на это нужно ещё полмиллиона бойцов, минимум. Теперь это точно нереально. Осознаёт ли это брат-Сулейман? Понимает ли, что, пытаясь вырвать у персов «средиземноморский язык» военной силой, он сильно рискует потерять вообще всё?

Брат-Сулейман, к счастью, это уже понимал, поэтому предложение Савелия о посредничестве в мирных переговорах принял с благодарностью. Не отказался от переговоров и император Персии, Тахмасп Первый.

Первого октября 1545 года, на всех фронтах османо-персидской войны было объявлено перемирие на полгода. Кроме прекращения военных действий, сторонам запрещалась передислокация крупных воинских соединений и военных флотов. Под гарантии Империи Инков, война встала на паузу в этой позиции. Если договориться не сможете, продолжите воевать с исходных, но хоть попытаться то стоит.

Мирные переговоры на высшем уровне начались в Маракайбо первого декабря 1545 года. Начались они с выдвижения персами заведомо неприемлемых условий: полный уход османов из Индии, возвращение Шираза и Бендер-Аббаса (с островом Кешм) в Иране; Кувейта, Омана, Йемена и прочих эмиратов юго-востока Аравии; передача семи османских «винджаммеров» флоту Персии и контрибуция с репарациями в сто тонн золота. И всё это в обмен на «средиземноморский язык», без Вана и Эрбиля.

На этом фоне, требование беспрепятственного прохождения персидских торговцев через Босфор и Дарданеллы, из кавказских черноморских портов и обратно; а также свободный доступ паломников-шиитов в Мекку, Медину и Иерусалим, с правом строить там свои шиитские мечети и свои расово-персидские мадафы для приёма этих самых паломников — уже сущие мелочи, хотя и это требование полностью невыполнимо. Частично — может быть, но полностью — точно нет.

Подыграл Сулейману, прибывший в Маракайбо семнадцатого декабря, император и король Генрих Первый д'Альбре. Друг Энрике прибыл не на переговоры, а на свадьбу своей дочери Жанны и русского императора Ивана Первого, но присутствие такой фигуры игнорировать было просто невозможно. Генриха привлекли к переговорам по всеобщему согласию, а он сходу заявил, что условия персов грабительские, такие условия могут выдвигать победители побеждённым, а Сулейман в этой войне ещё не проиграл ни одной битвы. Китайская Империя д'Альбре с Персидской Империей договор о добрососедстве заключила, а вот королевство Западная Германия от любых обязательств свободно, и это нужно учитывать. У османов запросто может появиться союзник, если персы продолжат вести себя так же нагло.