Чтение онлайн

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда в отсутствии Рэйсэй-сан я обязательно буду вам помогать. Хирургический костюм у меня есть. Так что к шести вечера я подойду к вам в отделение.

— Договорились, Кацураги-сан, — улыбнулся Ясуда Кенши.

Но прежде, чем он покинул мой кабинет, я успел заметить странную деталь. Уж слишком болезненная вышла у заведующего улыбка. Да и сам он какой-то бледный.

— Ясуда-сан! — остановил я хирурга. — Вы сами-то нормально себя чувствуете? Не заболели?

— Нет, всё в порядке, Кацураги-сан, — улыбнулся он. — Просто немного утомился. Спасибо за заботу.

Ясуда покинул мой кабинет, так и не дав мне возможности осмотреть его с помощью «анализа». Что ж, ладно. Если мне не показалось, я могу убедиться, не заболел ли Ясуда уже на дежурстве.

Оставшуюся часть дня я потратил на работу в профилактическом отделении. Моей главной задачей было объяснить сотрудникам корпорации суть группового иммунитета. Если создать его, то никто из коллег не сможет заразиться в случае контакта с заражённым человеком. А если и заразится, то скорее всего, перенесёт заболевание куда легче за счёт собравшихся в организме антител.

Главное — подать всё это простым языком, чтобы люди поняли: отказываться от прививок нельзя.

В своём докладе для сотрудников «Ямамото-Фарм» я подробно расписал, как работают вакцины. Чаще всего они содержат в себе убитые микроорганизмы или их частицы, которые никаким образом не могут собраться в живой вирус или бактерию. Поэтому вакцинированный человек никак не может заразиться от введённого вещества и уж тем более заразить другого человека.

А все симптомы в виде подъёма температуры и лёгких признаков простуды — это лишь реакция иммунитета, который полагает, что в организм поступила инфекция. Эти тяготы лучше перетерпеть, чтобы организм смог выработать достаточно антител.

Я оставил часть работы на следующий день и направился в хирургическое отделение. На часах было уже шесть часов вечера. В ординаторской хирургии никого не было, когда я зашёл туда, чтобы переодеться.

Странно, может, Ясуда-сан на какой-нибудь внеплановой операции? Или в приёмном отделении…

Заведующий долго себя ждать не заставил. Он распахнул дверь в ординаторскую и, увидев меня, воскликнул:

— Слава богу, что вы здесь, Кацураги-сан! Нужна ваша помощь, у нас экстренный пациент. Будете меня ассистировать, как и договаривались.

— Разумеется, — кивнул я.

— Только делайте всё строго, как я говорю, хорошо? — уточнил он. — Я понимаю, что у вас совсем нет хирургического опыта, а потому буду контролировать каждое ваше движение. Только много отвлекаться я тоже не смогу, пациент довольно тяжёлый.

Я пошёл вслед за Ясудой Кенши в операционную.

— Что с пациентом? — спросил я.

— Острый живот, — ответил Ясуда Кенши. — Пока ему экстренно выполняют ультразвуковое исследование брюшной полости, Кацураги-сан. Может… Вы ещё сами его посмотрите?

Я понял намёк заведующего и сразу же направился в кабинет ультразвуковой диагностики.

Острый живот — это не диагноз, а собирательное понятие различных острых заболеваний брюшной полости, требующих экстренного хирургического вмешательства. И сейчас наша главная задача — определить, что конкретно требует лечения.

Пациент — молодой мужчина — выглядел разбитым, очевидно, из-за болевого синдрома. Он тяжело дышал, пытаясь принять наиболее комфортное положение.

Ясуда Кенши забежал в кабинет вслед за мной.

— Что там? — спросил он у диагноста.

— Острый аппендицит, — ответил коллега.

— Не просто острый аппендицит, — помотал головой я, рассматривая очертания червеобразного отростка. Гангренозный. Слишком поздно обратились, он может лопнуть в любой момент.

— Срочно в операционную! — воскликнул Ясуда Кенши медсёстрам. — Пусть анестезиолог готовит его к операции.

Сотрудники действовали максимально оперативно. Состояние больного на самом деле было крайне тяжёлым. Гангренозная форма аппендицита — самый опасный вариант данного заболевания. Слишком много осложнений может последовать.

Сепсис, гнойное расплавление червеобразного отростка с последующим попаданием гноя в брюшную полость. А дальше самый грозное осложнение — перитонит — воспаление оболочек брюшины. Боль от перитонита может перенести далеко не каждый человек.

Пока пациента готовили к операции, Ясуда Кенши отсутствовал. Я понятия не имел, куда делся хирург. Заведующий вёл себя слишком странно. Я всё больше убеждался в том, что мне не показалось, и Ясуда действительно чем-то заболел.

Я обработал руки и подготовился ассистировать. Пациента уже ввели в наркоз. Через мгновение появился Ясуда Кенши и начал готовить лапароскоп — специальный хирургический аппарат с камерой и компактным набором всех необходимых инструментов для операции. Благодаря изобретению лапароскопа пропала необходимость делать огромные разрезы на животе пациента. Достаточно сделать один прокол и ввести тонкую лапароскопическую трубку в брюшную полость.

Оперативный доступ был готов, и Ясуда Кенши приступил к аппендэктомии — операции по удалению червеобразного отростка.

— Взгляните, Кацураги-сан, — тяжело дыша, сказал Ясуда Кенши, указав на монитор, на котором отображались данные с камеры, которая располагалась на конце введённой в пациента трубки. — Классическим путём не получится удалить. Уже спайки образовались. Зараза… Должно быть, пациент давно мучается. Как он только умудрился столько терпеть эту боль?

— Не первый раз встречаюсь с такой проблемой, — сказал я. — Вероятно, что он покупал антибиотики и болеутоляющие на чёрном рынке. Вы же знаете, как сейчас распространены эти нелегальные аптеки.

— Вот к чему приводит самолечение, — вздохнул Ясуда Кенши и замер.

— Нужно торопиться, Ясуда-сан, — сказал я. — Из-за спаек не получится удалить аппендикс антероградно. Придётся использовать ретроградную аппендэктомию.

Другими словами, сначала нужно перевязать основание отростка, и лишь потом производить удаление и ушивание кишечника и сосудов. Обычно всё делается наоборот, но из-за спаек ничего не выйдет.

Ясуда Кенши не двигался. Просто замер с инструментами в руках и смотрел в пустоту. А затем отпустил пульт лапароскопа и рухнул на спину.

Заведующий хирургией потерял сознание. Да что ж сегодня за день такой?! Почему всем рядом становится плохо именно сегодня?

— Ясуда-сан! — крикнул я, но хирург ничего не ответил.

Я так и знал! Так и знал, что с ним что-то не так. Проклятье… Можно позвать хирургов из другого отделения… Только есть ли у меня на это время?

Я включил «превентивный анализ» и понял, что аппендикс прорвёт через двадцать минут.

А обычно проведение такой операции длится около часа.

Нужно действовать и срочно. Иначе пациент может не пережить шока, когда гной прольётся в брюшную полость.