Чтение онлайн

Нидзияма был в сознании, но, прежде чем приступать к лечению, я задал Огаве Хане главный вопрос:

— При каких обстоятельствах он упал? На приёме с ним всё было хорошо!

— К-Кацураги-сан, — заикалась она, — я, правда, понятия не имею, что случилось с Нидзиямой-сан! Он пошёл сдавать анализы, никаких проблем не было. Клянусь вам, я не знаю, что могло…

— Голова закружилась… — прошептал Нидзияма Харуки, взяв свою речь под контроль. — Такая слабость нахлынула… Это я виноват, Кацураги-сан. Не рассчитал свои силы.

К этому моменту на лестничную площадку уже прибыли фельдшеры скорой помощи. Видимо, кто-то из медицинского персонала уже успел запросить поддержку.

— Где бы вы ни были, Кацураги-сан, всегда рядом случается какая-то беда, — вместо приветствия сказал фельдшер Нода Такео.

— Скорее наоборот, это меня к бедам притягивает, — ответил я. — Подождите, не кладите его на носилки. Дайте осмотреть пациента.

Огава Хана сказала, что Нидзияма сломал позвоночник. Нужно убедиться, действительно ли это так.

Я быстро активировал «анализ» и внимательно осмотрел все органы пациента. Хоть меня и интересовал только позвоночный столб со спинным мозгом, в его теле оказалось куда больше деталей, на которые стоит обратить внимание.

Давление резко упало, дыхание было учащённое, у пациента нарастала одышка. Мышечные волокна желудочно-кишечного тракта вели себя неадекватно.

В любой момент Нидзияму Харуки может настигнуть рвота или диарея — предсказать трудно.

Вряд ли это происходит из-за травмы позвоночника. Всё совсем наоборот — эта клиническая картина отражает причину, по которой он вообще упал на этой лестнице. Какое-то острое состояние. И это не может оказаться простым совпадением. Судя по клинической картине и анамнезу это…

— Что думаете, Кацураги-сан? — спросил Куренай Цукаса.

— Аддисонический криз, — заключил я. — У Нидзямы-сан бронзовая болезнь. Скорее всего, полчаса назад его надпочечники совсем перестали вырабатывать гормоны. Из-за этого упало давление, начались другие нарушения в организме, и он потерял сознание.

— Тогда мы уже можем его госпитализировать? — нетерпеливо спросил Нода Такео.

— Нет, подождите же! — перебил его я. — Ещё одну минуту. А вы, Нидзияма-сан, кроме слабости, тошноты и одышки, что ещё чувствуете сейчас?

— Жутко болит спина… — прошептал он. — Из-за этого дышать больно. Я попытался на живот перевернуться, но у меня ничего не получилось. Боли усилились.

Плохой признак.

— Руками или ногами пошевелить можете? — уточнил я.

Нидзияма Харуки попробовал поднять ноги. Его колени задрожали и вновь опустились на пол. То же самое произошло и с его руками, хотя их пациенту поднять было несколько проще.

— Не получается, Кацураги-сан, — простонал он. — Что со мной такое? Ещё и сердце болит… Жжёт!

Уже по описанным им симптомам мне всё стало ясно, но я всё же на всякий случай пробежался взглядом по его позвоночному столбу.

Перелом в области четвёртого грудного позвонка. Огава Хана не ошиблась. Сломаны костные дуги с обеих сторон, и само тело позвонка повреждено. Небольшая трещина, но, к счастью, сам перелом не осложнён. Спинной мозг не пострадал. Все нарушения связаны с его пережатием и смещением нервов и их корешков в области повреждённого отдела.

— Так, коллеги, слушайте меня внимательно, — начал я. — У пациента перелом грудного отдела позвоночника. На носилки кладём аккуратно, строго следуя моим командам. Нельзя ещё сильнее его травмировать.

— Куда понесём? — спросил Нода Такео. — В неврологию?

Хороший вопрос. Патология смешанная, одного невролога здесь будет недостаточно.

— Да, определённо в неврологию, — кивнул я. — Больше ему сейчас нужна нейрохирургия, но раз отделения теперь объединили, это сильно упрощает задачу. Однако нам нужно позвать эндокринолога и терапевта из стационара. Я был бы рад, если бы нам удалось посовещаться с Накадзимой Хидеки.

— Я позвоню в стационары, Кацураги-сан, — сказал Куренай Цукаса. — Занимайтесь госпитализацией. Если позволите, я могу и ваших пациентов принять. Всё-таки приём ещё идёт.

— Буду очень вам признателен, — кивнул я. — Огава-сан, всех пациентов направляйте к Куренай-сану. И всячески ему помогайте. Мы с вами поговорим позже.

В последней моей фразе медсестра услышала угрозу, и ей не показалось. В этой ситуации ещё нужно было разобраться. Кто-то виновен в произошедшем, и пустить всё на самотёк я не могу.

— Кацураги-сан, простите меня, пожалуйста, меня правда отвлекли… — начали оправдываться Огава Хана.

— Я что только что сказал? — повысил голос я. — Помогите Куренай-сану. Я займусь пациентом. Все разговоры потом!

Медсестра испуганно кивнула.

— Да, и попросите, чтобы старшая медсестра, которая вас отвлекла, связалась со мной лично, — велел я. — Мне очень интересно, с чего она взяла, что может отвлекать мою медсестру во время рабочего дня.

Такие ситуации были не редкостью в некоторых клиниках. У медсестёр тоже была своя иерархия. Над ними находилась старшая медсестра, а над той — главная.

И они часто полагали, что их слово куда важнее, чем мнение врача, с которым работают медсёстры. Только это совсем не так. В структуре медсестёр априори не бывает экстренных ситуаций, поскольку с пациентами без назначения врача они почти не взаимодействуют. Я был уверен, что старшая вызвала Огаву только для того, чтобы подписать какие-нибудь бумажки или навалить на мою напарницу дополнительную работу.

Мы с фельдшерами скорой транспортировали Нидзияму Харуки в отделение нейрохирургии.

— А вот и главный поставщик пациентов! — воскликнул Асакура Джун. — Почему-то я совсем не удивлён, Кацураги-сан…

— Сейчас мне совсем не до шуток, Асакура-сан, соберитесь, — перебил его я. — Перелом четвёртого грудного позвонка. Не осложнённый. Пока что!

Асакура Джун быстро избавился от шутливого настроения и принялся направлять фельдшеров к аппарату МРТ. Несмотря на информацию от моего «анализа», всё равно было необходимо подтвердить перелом инструментально, чтобы нейрохирурги знали, как им нужно действовать.

Когда Нидзияму Харуки обезболили и поместили в аппарат МРТ, я понял, из-за чего изначально случилась вся эта проблема. На ухудшения Нидзияма жаловался ещё с начала приёма. Слабость в мышцах, блокады и нарушение ритма сердца. Это явные признаки развития осложнений болезни Аддисона.

Но без «молекулярного анализа» я никак не мог предположить, когда случится криз и случится ли он вообще. Когда у Нидзиямы закружилась голова и он упал на пролёте между вторым и третьим этажом, он ударился грудным отделом позвоночника прямо об угол ступени.