Чтение онлайн

— Я знаю, что вы бы никогда не ударили Асакуру-сана, — кивнул я. — Я могу вам немного помочь. Временно. Можете мне довериться. Лягте на спину, закройте глаза и дышите ровно. Я введу вам лекарство. Обычное успокоительное, честное слово.

— В психиатрическую лечебницу меня точно не заберут? Я этого больше всего боюсь, — обеспокоенно произнёс Цунемори. — Я ведь понимаю, что вы теперь имеете полное право накачать меня транквилизаторами. Я и себе навредил, и другому человеку. Врачу!

— У вас нарушение в структурах головного мозга. Не в психике, — уверил его я. — И весь медицинский персонал это прекрасно понимает.

Сказав это, я тут же заставил Цунемори Теппея заснуть. Стандартный приём с временным спазмом сонных артерий и выбросом мелатонина из гипоталамуса. Когда он проснётся, ему будет казаться, что я ввёл успокоительное, из-за чего он быстро потерял сознание.

На деле же я ничего вводить не собирался.

Моей задачей было решить — как успокоить его взбунтовавшийся головной мозг. И решение проблемы я нашёл довольно быстро. Синдром «чужой» руки возникает, как правило, из-за трёх причин. Первая — нейродистрофические изменения. Когда в головном мозге нарушается обмен веществ. Такое бывает при болезни Альцгеймера и прочих дистрофиях. Вторая — цереброваскулярные нарушения. В данном случае речь идёт об инсультах и транзиторных ишемических атаках, которые по сути являются чем-то вроде «недоинсульта», если выражаться не медицинским языком.

Но тут наблюдается именно третий вариант. Травматическое повреждение ткани головного мозга. Видимо, когда-то у Цунемори Теппея была гематома, которая возникла примерно в области мозолистого тела.

Я мигом восстановил правильное расположение нервных волокон и улучшил обмен веществ в этой зоне. Фактически после пробуждения его можно будет выписывать, поскольку основные проблемы я уже решил. Временно, но решил.

Чтобы полностью восстановить мозолистое тело, понадобится участие сразу целой группы знающих лекарей. Либо одного меня. Вот только работать в таком случае мне придётся аж несколько дней, практически не прерываясь.

Закончив восстановление Цунемори, я покинул палату, предупредил медсестёр, что пациент заснул, а сам рванул в операционную.

Всю дорогу меня не покидали мысли о том, как же всё-таки трудно жить с таким нарушением. Ведь одна из верхних конечностей у таких пациентов без преувеличения живёт своей жизнью. Она получает хаотические сигналы от головного мозга. Практически никак не связывается со второй рукой, поэтому чаще всего о скоординированных движениях двух рук и речи быть не может.

Существует несколько вариантов течения такого заболевания. Рука может практически не двигаться, как при параличе. Может совершать полностью противоположные действия по отношению к другой руке. Либо может в целом производить непредсказуемые движения, как это произошло с Цунемори Теппем.

Лечится это заболевание непросто. Иногда и вовсе не излечивается. Обычно используют метод тактильной стимуляции. Другими словами, дают больному трость или другой твёрдый предмет, которым будет «занята» больная рука. Или же накладывают ортопедические повязки, которые фиксируют руку в одном положении.

В большинстве случаев исход зависит от того, что послужило причиной развития заболевания. Иногда заболевание проходит самостоятельно, иногда проблема остаётся навсегда.

Но если учесть, что я грамотно соединил нервные волокна между двумя половинами мозолистого тела, думаю, в ближайшие лет пять этот недуг Цунемори Теппея больше беспокоить не будет.

Я прошёл в операционную и обнаружил, что Рэйсэй Масаши уже закончил отпиливать края арматуры и даже практически смог полностью вытащить металлический стержень, который погрузился в головной мозг пострадавшего.

Да уж, у меня сегодня не дежурство в терапии, а одна сплошная неврология да нейрохирургия!

— Ну как идёт процесс, Рэйсэй-сан? — поинтересовался я.

— Лучше, чем я думал, — ответил он, а затем перешёл на шёпот. — Мне удалось остановить кровотечение во всех сосудах. Поэтому я уже заканчиваю с удалением инородного объекта. Но что делать с головным мозгом…

— Мозгом займусь я. Продолжайте удалять арматуру, а я пока что сконцентрируюсь на соединении разрушенных нервных волокон, — произнёс я. — Не забудьте только извлечь осколки черепа. Некоторые из них проникли вглубь мозга. Это видно на компьютерной томограмме.

— Самое главное, что состояние у него относительно стабильное, — сказал Рэйсэй Масаши. — Сердце бьётся, он дышит. По идее, если мы всё сделаем правильно, пациент даже сможет восстановиться.

И такие случаи, как ни странно, действительно бывают. В моём мире был такой же пациент, которому на стройке пронзила голову арматура. Другой случайно выстрелил сам в себя гарпуном для морской охоты. У обоих был сильно повреждён мозг. Но при этом их спасло чистое везение и профессионализм нейрохирургов.

Дело в том, что головной мозг обладает одной функцией, которая позволяет переживать ему даже такие травмы. Одно полушарие может научиться заменять другое. А порой мозгу удаётся и вовсе полностью передать одну из функций более глубоких своих структур коре.

Это называется «нейропластичность».

И наша задача — помочь нейропластичности спасти пациента. Жив он только потому, что арматура не попала в продолговатый мозг. Тогда бы он скончался мгновенно. Но радоваться пока что рано. После пробуждения он может стать совсем другим человеком из-за повреждения лобных долей, которые во многом играют роль в формировании нашей личности.

А если совсем не повезёт — останется слабоумным.

Но я знаю, как это предотвратить. Пока Рэйсэй Масаши доставал арматуру и осколки костей, я аккуратно, с ювелирной точностью совмещал разрозненные участки головного мозга. Этот процесс оказался труднее, чем я думал. Такую операцию мне приходилось делать впервые. Без лекарской магии мы бы ничего не смогли сделать. Однако на пару с Рэйсэем мы управились часа за четыре.

— Восстановление черепа оставим пластическим хирургам, — сказал я. — Отверстия мы уже прикрыли, больше ничего делать нельзя. Иначе, как вы сами понимаете, могут возникнуть вопросы. Как же так Рэйсэй и Кацураги умудрились полностью залечить всю голову?

В конце концов операция закончилась буквально за полчаса до начала моего приёма. Примерно в это же время проснулся Асакура Джун.

— Кацураги-сан, а что со мной стряслось? — пропыхтел он. — Только не говорите, что я сорвался и всё-таки снова напился на рабочем месте… Я ведь не мог так с собой поступить!

— Всё в порядке, Асакура-сан. Просто вас немного ушиб Цунемори-сан, — объяснил я. — Но я о нём позаботился. Он уже спит.

— Стоп… — опомнился Асакура, поправляя свою челюсть. — А тот пациент с арматурой в голове? Мне он приснился или… Нет. Он мне точно не приснился. Я ведь должен был его оперировать!

— Спокойно, Асакура-сан, проблема с ним уже решена. Можете отправляться на приём. Пока что в отделении всё спокойно, — уверил невролога я.

Однако мне сразу же направиться на приём так и не удалось. Сначала я получил несколько сообщений в общем чате группы «Двенадцать». Но не успел я их прочитать, как мне тут же начал названивать наш инфекционист Окабэ Акира.

— Началось, Кацураги-сан, — сразу же перешёл к делу он. — Кажется, началось.

— Я уже иду к вашему кабинету, — ускоряя шаг, произнёс я. — Что началось?