Чтение онлайн

— Мы в том положении, когда приходится считать каждый серебряный рубль, поэтому устраивать подобные кухни — это великие затраты, на которые в военное время армия не пойдёт. Хватает солдату и котлового питания, — озвучил мне Затлер то, что я и ожидал услышать.

Но я и не стремился распространять полевые кухни по всей русской армии. Этакие растраты, чтобы снабдить даже один армейский корпус, ввели бы меня в полное уныние. А еще и не позволили бы сконцентрировать своё внимание на более важных вещах: оружии, продовольствии, строительных материалах. Потому полевыми кухнями будут оснащены только лазареты и мой полк. Тем более, что кашеварам приходится ещё и пару месяцев учиться для того, чтобы приноровиться готовить пищу в передвижных кухнях. Нет времени, нет кухонь, нет у меня и желания настаивать на своем. Не пришло время особо маневренных войн, потому и полевые кухни — это явный фальстарт.

— Удивительно, как хороша каша, — восхищался Фёдор Карлович, с нескрываемым аппетитом поедая гречку с тушёнкой. — А ещё этот слегка уловимый, но приятный вкус. Что это? Неужто французскими травами сдобрили?

Он хитро посмотрел на меня. Комендант явно намекал, что каша специально приготовлена под его приход, а каждый день подобной едой здесь кормить не будут.

Нет, никаких потёмкинских деревень. Единственное, что было сделано, чтобы умаслить гостя, так то, что для почти всего персонала обеденное время сдвинулось с двух часов дня на три. Это сделано, чтобы не смущать генерал-интенданта, который всё-таки лицо высокопоставленное. Немногие присутствовали на этом обеде, лишь начальник лазарета, Эльза и моя супруга Лиза.

— Вы несколько ошибаетесь. В преддверии войны с французами, для меня даже французская приправа — яд. А приправа, которой сдабриваются, если не все, то многие блюда, приготовляемые в лазарете — это перетёртые в порошок местные травы, немного перца, соль, измельчённый высушенный укроп, ну и главное — измельченные сушеные грибы, — поведал я рецепт своего изобретения.

— Удивительно! — искренне восхитился Фёдор Карлович. — Но вы себе можете такое позволить. Вы же тушеное мясо сами производите, вот и можете снабжать людей тем, что связано с вами.

— Отчего тогда вы не закупите у меня тушёнку? Без оплаты я и так многое передал армии. Хотел бы и восполнить свои ресурсы. Можно не деньгами. В Крыму и в причерноморских степях много бычков. Так представьте себе такой анекдот — три месяца назад мне перестали их продавать. Так что тушёнки я много сделать не смогу, если у меня не будет мяса, — сказал я, широко улыбаясь, будто все произнесенное прозвучало шуткой.

Фёдор Карлович, конечно, должен понять, что это никакая не шутка. И если примет за упрёк, возможна даже ссора. Но кто не рискует — тот может только ждать, сидя на берегу.

На самом деле за четыре года удалось в значительной степени увеличить поголовье крупного рогатого скота. Порой, я даже немного завышал закупочные цены на мясо, чтобы быков было выгодно выращивать. Сам же эти вложения отбивал на чуть завышенной цене за каждую банку тушёнки. Однако, львиная доля сырья, из которого делалось тушёное мясо в банках — это были как раз-таки те бычки, которые в невероятном количестве расплодились в Причерноморье.

Спасибо Степи и спасибо некоторой бесхозяйственности при освоении этих земель Российской империи. Даже одичалых стад, и тех хватало. Хоть сафари устраивай. Когда я приезжал в черноморские степи, мне даже казалось, что я нахожусь в американских прериях, а вокруг меня стада бизонов.

— В том и моё решение, что я запретил торговать бычками в Крыму и рядом с Таврией, чтобы сохранить возможность добывать мясо для нужд армии. Однако, думаю, если Андрей Яковлевич Фабр, нынешний генерал-губернатор, своей волей отменит моё решение, то я сильно огорчаться не стану, — сказал Фёдор Карлович, потянувшись к душистому напитку. — Да что же вы делаете! И снова новшество!

Генерал интендант отпил из чашки напитка, нахмурил брови, отпил ещё раз. Это был цикорий. На данный момент цикорий — наиболее дешёвый способ заменить кофе. Дело в том, что большая часть кофе в Россию шла либо из Османской империи, либо от англичан. Чай, хоть и доставлялся частично из Китая, но английские поставки также имели большой вес на российском рынке.

В моем поместье в конце августа — начале сентября по лугам собирался цикорий, подсушивался, обжаривался, иногда даже частично разбавлялся молотым обжаренным кофе. По мне — это, конечно же, не заменитель кофе, а самостоятельный и весьма вкусный напиток, особенно если его употреблять с молоком и сахарам, чтобы заглушить ту горечь, которую даёт цикорий.

В Российской империи знали такой напиток, иногда его употребляли, хотя считалось, что это удел бедных. В Османской империи также цикорий употреблялся. Потому я не открывал никакую Америку, лишь только открывал новый вкус цикория со сгущённым молоком, что, действительно, на вкус казалось новым вкусовым удовольствием.

— Ваше Превосходительство, могу ли я у вас уточнить, когда могу рассчитывать на внимание своего мужа? — встряла в разговор Елизавета Дмитриевна.

Фёдор Карлович посмотрел на меня, посмотрел на Лизу, после рассмеялся. Моя супруга могла состроить такое выражение лица, при котором она сама невинность, глупышка, которая спросила то, что у неё на сердце, не думая о том, уместно ли это. Я мог бы обидеться на Лизу, но она почему-то с самого утра всё только и вспоминает о Пете, нашем сыне. В Лизоньке проснулся и обострился материнский инстинкт. Не думаю, что что-то подобное может в следующем случится в усадьбе его деда. Однако, я подумываю о том, как отправить Петро или Вакулу привезти обратно нашего сына в моё имение, где мы будем неделю отдыхать.

На следующий день Иван Фёдорович Паскевич всё же выразил благодарность за то, что его армия получила новейшие бельгийские штуцеры. Были собраны все генералы штаба, все офицеры, которые находились рядом с командующим, мы поужинали, за меня были подняты, всего лишь в три раза меньше, чем за генерал фельдмаршала, и примерно в пять раз меньше, чем за государя императора. Пили офицеры серьёзно.

— Господа офицеры, по натянутым нервам, и аккордами веры… живота не жалея… — немного захмелев, не получилось полностью отказаться от алкоголя, пел я видоизменённую песню, ставшую в Екатеринославе хитом.

Пил я не ради развлечения, пел не для того чтобы потешить выпившую публику. Мне нужно становиться, если не своим, то по крайней мере, не чужим для всех этих генералов, которые сейчас смотрели на меня и пускали скупую мужскую слезу. Так уж повелось, дружба в России рождается зачастую за столом, или же после мордобоя. Драться с кем-либо из генералов я не собирался, а вот за столом развлек и себя, и их.

Через три дня, оставив Тараса Ефимовича Судоплатова с полком при Южной армии, покинув Эльзу, наказав ей, чтобы продолжала обучать и тренировать сестёр милосердия, а также медицинских братьев, я отправился домой.

Некоторая спешка ещё была вызвана тем, что у Лизоньки явно стали появляться признаки беременности. Мало того, что была уже трёхнедельная задержка, так ещё её и стало подташнивать. Не дожидаться же момента, когда начнёт у моей жены расти живот и только потом её перемещать в спокойное место. Было бы правильным решением брать жену с собой. Мало, что у всех эта новость заставила бы завидовать, даже та самая Эльза смотрит на Лизу с завистью, а некоторые даже со злостью, что у нас регулярная супружеские «полежалки». Так и то, что Лиза, как не старается, всё равно, то и дело мешает моим делам, всё это указывала на не самый лучший опыт в нашей совместной жизни.