Чтение онлайн

— Вон оно что. Вы страшный человек, ваше сиятельство. Против вас воевать никому не пожелаю.

— Да вон рядом ваш товарищ стоит, его спросите, каково против меня воевать. Живой и весёлый. Так что не нагоняйте тоску. — и я показал пальцем на барона дер Баниша.

— Так что, мы так и будем стоять?

— Барон, раз вам так не терпится, у меня задание конкретно для вас — соберите пару сотен добровольцев и верхами догоните отступающее войско Георга. В плен брать никого не надо, просто покидайте в них стрелы, попугайте притворными построениями в клин. Сделайте так, чтоб они сильно устали.

— А если они захотят принять бой?

— Мне того и надо. Выстроили они стену, вы дугой уходите в сторону, а потом опять с тыла к ним скачите! Чтоб они опять перестраивались.

— Я всё понял, ваше сиятельство. Вы хотите их измотать окончательно.

— Да. Как медведя. Или как быка. Слышали про такое развлечение — корриду?

— Нет, а что это?

— На арену выпускают взрослого свирепого быка, а потом конники кружат вокруг и тыкают пиками. Задача — не подставить лошадку под рога, измотать и искровянить зверя. А потом на арену выходит главный убийца и одним ударом спицы валит уставшее животное. Организуйте нам уставшего быка, мы придем за ним.

Когда свита доставила раненого короля в лагерь, оказалось, что никакого лагеря нет. О том, что здесь были шатры, обоз, запасные кони, многочисленные слуги, осадные машины и провиант, свидетельствовало большое черное пятно на земле, груды обгорелых костей и оплавленные железки, по которым было сложно угадать, чем они были раньше. Запах пожара, обгоревшей плоти и пронзительная тишина привели в чувство короля, до того полулежащего в забытьи на импровизированных носилках между сёдлами. Маг-целитель, скакавший вместе с ним, подошел и начал вливать в него свою магию, сняв поножи и срезав одежду с переломанных ног.

— Граф говорил, что шашлык, это блюдо, которое могут готовить только благородные господа. Он это имел в виду?

— Ваше величество, вы бредите?

— Нет. Увы. Хотел бы я, чтоб эта картина объяснялась бредом. Что моё войско?

— Отступает, не теряя порядков. Думаю, к вечеру дойдут до лагеря. Когда-нибудь кони преследующих устанут, наши бойцы смогут спокойно дойти до лагеря.

— У нас есть лагерь?

— Нет, ваше величество. Это я по привычке.

— Как думаете, что нас ожидает?

— Завтра граф придет и…

— И попытается добить нас, давайте будем честными сами с собой. Наше войско будет измотанным и голодным. Кто-то умрет от ран, кто-то будет стонать всю ночь, мешая спать остальным. Утром на битву выстроятся лишь тени от дружинников.

— И что вы прикажете?

— Я не знаю. Неудачно всё вышло.

— Господа, наш долг спасти короля! Я предлагаю везти его в столицу даже против его воли! И пусть он нас потом покарает, но королевство нуждается в короле! По коням!

Спутники дворянина, предложившего такой отчаянный план опустили глаза, а король сделал вид, что снова потерял сознание. Вскоре конный отряд продолжил своё путешествие, унося свою ценную поклажу подальше от страшного костровища.

Утром человеколюбие и нежелание проливать кровь заставило меня прийти к непопулярному в среде командиров решению. Выслушав доклад маркиза о результатах рейда в лагерь имантцев, я сначала полюбовался комком полуспёкшихся серебряных и золотых монет, а потом затребовал сводку по нашим потерям. Оказалось, что мы потеряли почти две сотни убитыми и полторы сотни ранеными, выбывшими из строя до конца лета как минимум. Причем более сотни погибших было среди обозников, обычно не воюющих. То есть в строю у меня семьсот готовых к битве дружинников и менее двух сотен не очень готовых к битве коноводов и кашеваров.

— Вы как хотите, а моё решение будет такое — переговоры! Я сначала предложу королю Георгу сдаться, и только после его отказа продолжу войну. Многие из вас знают, каково сражаться без лошадей и обоза, без еды и воды. Так что наша победа — вопрос времени.

— Ваш-сясьтво, вы и воду у них отнимите?

— И воду. Поставлю напротив каждого ручья по сотне лучников и буду выбивать всех водоносов.

— Вот же Угнетатель — раздался шепоток за спинами командиров.

— Да, угнетатель! Мне не воды их воинам жалко, мне жалко крови моих бойцов. Я их на свою землю не звал, сами пришли.

— Так они считают ваши земли своими, ваше сиятельство.

— Плохо считают, считать не научились, пусть теперь страдают. Разговор окончен! Маркиз, дорогой мой соратник, прошу организовать отправку гонца, парламентёров, всё такое. К королю поеду сам. Насчет протокола только там не сильно накручивайте, у них небось ни шатра, ни баннера не осталось королевского после вашего последнего визита. Так что вино наше, столик, стулья, навес, короче, всё сами.

— Так они первые начали! Мы еще подъехать не успели, а эти сразу как закричали, как начали стрелы метать! А дальше строго по вашему приказу действовал.

— Тогда вы в своём праве, дер Буль. Раз они первые, и я приказал…

С переговорами ничего не вышло. Оказалось, что в уцелевшей тысячи имантцев не было никого по титулу выше барона, а и те, что были не осмелились взять на себя командование войском. Я даже ощутил недоумение — что мне с этой толпой делать в таком случае, с кем вести переговоры? Пришлось поступить совсем уж по-простому. Посадив пять сотен на коней, остальных пешцев мы вооружили луками да самострелами и тремя колоннами двинулись в сторону противника под моим баннером. В ста шагах от так и не построившейся рати две колонны конных охватили противника с флангов, а стрелки по фронту развернулись в четырехрядную шеренгу, всё замерло. Их было больше, но это уже было больше похоже на толпу вооруженных людей, чем на войско. Кому подчиняться, за кого сражаться, за что умирать?

— Бойцы, благородные и простолюдины! Я граф Жорж дер Долинол предлагаю вам сдаться в плен на мою милость! Два раза предлагать не буду!

Рыночная площадь Луартского Пригорода всегда была местом, где можно было приобрести не только свежие продукты, вполне свежие продукты, но и откровенную тухлятину. Там же продавали отличной выделки почти новую одежду, в которой еще вчера ходил уважаемый гражданин, крепкие штаны, в которых не зазорно пройтись мастеровому или горожанину, шапки, сбитые с голов ветром или оплеухой, попадались даже вещички с не очень хорошо замытой кровью. Да чего только не было на рыночной площади в свободном доступе! Всё, включая самые свежие слухи… слухи с душком и откровенную ложь можно было раздобыть там же.

Один философ сказал, что сразу после удовлетворения своего естественного голода, человек тут же жаждет насытиться пищей духовной. Вот с духовной пищей в Новограде вообще было не очень. Большинству населения балаганные представления заходили на «ура», местные куплетисты тоже были в почете, как минимум не голодали. Но качество художественных произведений, с позволения сказать театрального или музыкального жанра, слегка не дотягивало до качества булок, продаваемых тут же.

На общем культурном фоне бард, взявшийся познакомить народ со своим творчеством выглядел несколько вызывающе. Мало того, что оделся как Новоградский щеголь, так еще и помост себе соорудил. А не, не сам соорудил — группа откровенных бродяг и мутных типов, составляющая его свиту, сначала подогнала несколько бочек, потом положила на них выбитую где-то дверь, а теперь зыркала по сторонам, выполняя функции охраны. Отбросы явно отрабатывали свои белки, а то и гульдены, уж дюже азартно смотрели в толпу самозванные стражи порядка. Несколько горожан, приготовившие тухлые овощи для швыряния в барда, задумались: во-первых, еще не факт, что петь парень будет плохо, а во-вторых, бродяги выглядели как люди, умеющие настигать свою жертву в толпе. Так что безнаказанно закидать гнильём музыканта не получится.