Чтение онлайн

Так что Вик помочился на дорожку, предварительно сделав поправку направление ветра. И ничего, что дорожка была шириной в несколько десятков метров, это было символично. Уже через десять минут после инцидента с непонятным человеком попаданец одвуконь ехал своим путем. Не то что он стал бездушным, но как его отец любил цитировать какого-то философа прошлого: «Бытие определяет сознание». Проще говоря, не мы такие — жизнь такова.

Я как автор тоже абсолютно не понимаю, с какой радости тот дикарь бросился нарушать племенные устои. Разве что он решил, что уже можно. Невест в поселок доставят независимо от того, будет ли жив этот бесстрашный белый вождь. С одной стороны, с таким врагом воевать почетно, а с другой — хлопотно. И избранница Неистовой Рыси, именно так звали невезучего индейца, почему-то начала поглядывать с каким-то непонятным превосходством в глазах. До стычки с чужаками всё было здорово, уже даже договорились о количестве шкур, выплачиваемых за невесту. То есть и потом никто не сказал, что жених не люб, но взгляд не подделаешь, восхищение сильным и смелым соплеменником, обещавшим взять девушку по имени Первый Луч, ушло. Постойте, так может он из-за этого и сорвался с резьбы, индеец этот? Нам с тобой, читатель, теперь всё ясно, а Счастливчику по барабану.

Ночь намекала, что скоро её смена, а Вик всё скакал по равнине. Нет, если быть точным в формулировках, то это была не совсем равнина, или равнина, но холмистая. Следопыты такие не любят — за небольшим холмом или в распадке, незаметном глазу, можно целую армию спрятать. И «скакал» — не совсем верное слово. Его лошади шли мерным шагом, периодически меняясь друг с другом в плане перевозки своего хозяина. Вещи, навьюченные на Ветерке, так и остались на нем как более сильном и откормленном животном. На трофейной лошади тоже был мешок со всякой всячиной, Вик прямо возле трупа всё вытряхнул в пыль, покопался немного, да так и оставил, даже самим мешком побрезговал. Эта вонючая гадость — сухпаёк? Спасибо, не надо! А вот это -сменная одежда? Нафиг-нафиг.

Между собой четвероногие поладили, им было тем легче это сделать, что коняшка убитого дикаря оказалась кобылой. То есть она и раньше ею была, но Вик с этим моментом столкнулся только сегодня. Импровизированное седло кобылки представляло из себя пук каких-то шкур, непонятно как закрепленных на хребте, но на удивление сидеть на этой фигне было удобно. Во всяком случае гораздо лучше, чем совсем без седла. Так удобнее и ему, и лошади. А про насекомых, живущих в подстилке, он пока думать не будет. Вот приедет в город и купит второе седло. Если надумает.

Додумать мысль про седло Вик не успел, впереди было интересное. Вдали виднелись огни, сто процентов это лагерь его каравана, разбившего стоянку!

Да, это были свои, то есть переселенцы из его посёлка. Других своих в этом мире у Виктора не было. Оглядывая лагерь «привычным» взглядом следопыта, он понял, что место неслучайное — здесь тоже была речушка. Может, просто ручей в овраге, не суть. Главное другое — перегон такого большого стада есть дело непростое, да просто ехать на телегах в караване — и то задача по построению маршрута от источника до источника. Выезжая на патрулирование местности, он раньше не задумывался об этом. Поздняя весна или раннее лето не давали задумываться о поиске воды. Кругом имелось множество ручьёв, годных для того, чтоб напоить одного коня. А вот так поехать куда-то с заводной лошадью — и уже надо думать. С собой взять воды не получится, кони вам не люди, фляги на день не хватит, пять вёдер воды на одну морду найди, где хочешь!

Встречали Счастливчика не как героя, а как чёртова героя, который снова оправдал своё прозвище. Шуточки в стиле «Когда Вик поимел всех дикарок, ему вручили эту кобылу, лишь бы он уже уезжал» лились потоком. Одни товарищи зубоскалили от хорошего настроения, в словах некоторых чувствовалась зависть. Но одно было абсолютно точно — Вик стал еще более узнаваемой персоной в своем поселке. И чужак, и маг, и на девок ему вечно везет.

— Смех смехом, Вик, но на самом деле, откуда у тебя эта кобыла? Я вижу, еще утром она принадлежала кому-то из дикарей.

— Так и есть, забрал у краснокожего.

— А он сам?

— А что он сам? Скакал за мной от самого своего стойбища, догнал и начал метать стрелы. А я ножи. У меня получается лучше, теперь это моя лошадка.

— Да никто не спорит, твоя. Но не мог же он просто так напасть, если у их племени с нами перемирие.

— Не знаю, он еще там ко мне приставал, бормотал что-то по-своему. Я не Мигель, я их языка не знаю.

— Это да, надо исправлять. Невест привезут, одну тебе отдадим.

— Вот уж нет уж! Я на такое не подписывался!

— Да ладно тебе. Счастливчик, ты просто не представляешь, от чего отказываешься. Из дикарок весьма хорошие жены получаются, не строят из себя самых умных. И не пилят совсем, кстати. У Мигеля спроси, он вроде доволен.

— Не, жениться — это слишком надолго. Я к такому не готов. — Вик чувствовал, что дикарка немного не то, что требуется ему в этой жизни. Впрочем, ему и в той жизни, какая слишком быстро прекратилась, жениться не хотелось. Он чем больше думал над произошедшим перед попаданием сюда, тем больше склонялся к версии, что тогда он того. Помер то есть. И тот полковник ему привиделся в угарном дыму. Хотя нет, если тот демон померещился, то всего этого, что сейчас вокруг, нет. А оно есть, оно ощущается и порой воняет как самое настоящее дерьмо. А порой вполне неплохо пахнет. Так что фиг знает, что тогда произошло. Магия еще эта…

Утром караван покинул место своей стоянки и медленно начал вытягиваться в толстую змею, глотающую мили. Мили, а не километры! Виктор потихоньку привыкал к местной системе мер, построенной на понятных вещах, хоть и весьма приблизительной. Дюйм — толщина пальца, фут — длина стопы, миля — тысяча пар шагов. Вот только у всех разные пальцы и разные шаги. Так что и понимание, сколько это в точности, в каждой кузне было своё — скажут отрубить два дюйма прутка, а там думай, чьими пальцами мерить. Висят линейки на стенах, но в разных деревнях они свои. Так что понимание о пройденном пути или расстоянии до какого-то населенного пункта было результатом консенсуса всех участников поездки. Или самых авторитетных, к коим Счастливчик пока не относился. Может, в военном деле он и дока, вон сколько дикарей уложил, но в прочих областях жизни его мнению доверия нет.

Чего он так и не добился за время подготовки к походу и самого путешествия, так это ответа на вопрос, «Зачем?» Что за логистика, для чего нужно отвозить выращенный урожай, гнать бычков на мясо в центр цивилизации? Что там? Народ на вопросы отвечал несерьезно или отмахивался. Каждый был рад посмеяться над дремучим магом, не разбирающимся в основах экономики. Вик вообще подозревал, что этой самой экономики нет. Как бы хреново он не учился, но со школы помнил про какое-то «натуральное хозяйство», в котором всё необходимое для жизни общины добывается и вырабатывается ею самостоятельно. Он не додумался до простой мысли, что железо в их кузнице не появляется из воздуха, не с мертвых индейцев снимается.

Город или городок? По меркам человека другого мира другой эпохи — вообще чуть ли не посёлок, но точно захудалый городишко. Во всяком случае, заезжал Виктор как-то в поселок Железнодорожный, он был больше. Естественно, стен вокруг него не имелось. Почему это естественно? Потому что в сравнении с безымянным поселением, где обитал Вик, это был впрямь город. Не средневековый город с каменными домами, прилепившимися спинами друг к дружке, сидящими на голове друг у друга, а город, вольно раскинувшийся на ничейной земле. А когда все земли ничьи, то постройки и всякое прочее не облагается налогами. Результатом стал бардак с малоэтажным строительством из чего-попало и как угодно. Еще и название какое-то несолидное — Уонд. Опоясать этот получившийся ужас градостроителя никакого забора не хватит, а уж о стенах из камня и речи не шло.

Да и кого бояться? Дикарей, которые даже тысячу бойцов не соберут? То есть, собрать они могут, народу по пустошам бродит немало. Но что толку от такой толпы? Без единого лидера сначала перебрешутся, потом передерутся, начнут вспоминать старые обиды, пойдет резьба по коже. А с парой другой сотен напавших может справиться и милиция. Как выйдут, как наваляют этим краснопузым!

Милиция?! Оказалось, что это не то, что подумал Вик, когда слушал лекцию о международном положении. Ну да, в городе его функция как следопыта закончилась, здесь он был экскурсантом. Так вот, милиция — это не переименованная полиция, это добровольное сообщество мужчин, готовых с оружием в руках оборонять свой город от внешнего врага в случае нужды, а постоянном режиме милицианос поддерживают порядок в городе и округе. Причем, округа в их понимании есть нечто столь же растяжимое, как миля. Где появился интерес, там и это самое, хона жизненных интересов города. Там, выходит, и зона ответственности милиции.