Чтение онлайн

Их гребни, серёжки и лапы — коралловые, тело же покрыто не перьями, а пушистой белой шерстью. И вроде бы птички горды своей работой, они, несмотря на упряжь, задирают головы, тихо квохчут, будто переговариваются, переступают с ноги на ногу. Сбруя поблёскивает позолотой и драгоценными камнями.

Смотрю на них, как заворожённая.

— Королевские упряжные броллы, — комментирует Гарда. — Гордость правителей Атомики. Ещё ваш прапрадед первых приручил и запрягать их начал. Теперь весь дворец увлёкся птицеводством.

Очень похоже. Папа тоже всю жизнь мечтал о птичнике. Смотрел в интернете всевозможные интересные породы домашних птиц. И нас заразил. Мы со Стасом страстно хотели белых павлинов. Даже как-то чуть не купили птенцов!

— А это безопасно? Ну, ездить на них?

Кучер, сидящий на облучке — важный, в красной ливрее — хмыкает, услышав мои слова.

— Кажется, госпожа, вы обидели Домина. Он и его птички — гарантия того, что вы доберётесь в замок целой и невредимой.

Верю им, а что мне ещё остаётся?

Гарда помогает устроиться в возке. Внутри всё оказывается очень даже неплохо: стены обиты тёмно-зелёным бархатом, кругом разложены подушки, а скамья, на которую я опускаюсь, застелена мехом.

Скамья Гарды — напротив моей, немного ниже. Видимо, чтобы склонённая голова прислуги всегда была на уровне глаз хозяев.

Гарда укутывает мои ноги одеялом и снова активирует дьявольские головешки. По возку расползается приятное тепло.

Мягко трогаемся. Возок переваливается из стороны в сторону и тем самым укачивает меня. Мысли в голову лезут разные — нечёткие, сонные.

Как там Кир? Где он? Гарда сказала, что моё появление ознаменовала зелёная вспышка. Значит, Кирилл тоже нарисовался где-то таким же образом. Узнаю про вторую вспышку — пойму, где искать Кира.

Интересно, в какую именно сказку я попала? Длинные волосы и башня в лесу — вроде Рапунцель. Но в тоже время феи и проклятье, как в спящей красавице? Гарда сказала, что мы в Сказочной стране. Наверное, все сказки здесь перемешаны. Это хуже. В знакомом сюжете я смогла бы ориентироваться, а в новом придётся действовать по обстоятельствам.

Неумолимо клонит в сон. Гарда уже скрючилась на скамейке и бодро похрапывает. А ведь я собиралась подоставать её вопросами. Ну, ничего, пусть спит. Надеюсь, у нас ещё будет время пообщаться.

Как же там родители? Места, должно быть, себе не находят, бедные.

Что стало с уродливой принцессой, на месте которой я оказалась?

Все эти мысли теснятся в голове, настойчиво пробиваются сквозь пелену сна…

А ведь я никогда не сплю в автобусах и поездах. Жалко спать, когда за окном мелькает столько интересного. Вдруг что-то пропущу? Ну и что, что сто раз видела. Ведь каждый следующий взгляд — как первый.

Высовываюсь в окно и теперь.

Лес сказочный. Его будто скопировали из мультиков Диснея. Деревья-исполины метут сочными, ярко-зелёными кронами лазурное небо. Будто хотят вычистить его до невозможности и сделать ещё более голубым. По веткам порхают птицы, наполняющие окрестности гомоном и щебетом. Мелькают пушистые хвостики белок. Трава расстилается густым ковром, по которому тут и там разбросаны цветы. Над цветастыми лепестками порхают пёстрые бабочки.

Глядя на это великолепие, охотно верится в фей, дриад и прочих сказочных существ.

Может, всё не так уж и плохо?

В конце концов, ничего дурного со мной ещё не случилось. Горошина лишь выполнила моё желание — перенесла в сказку.

И совсем скоро я увижу родителей. Вон уже и дорога с просёлочной сменилась на мощённую. От прыжков и толчков возка просыпается Гарда, потягивается, зевает, улыбается мне.

— Совсем скоро будем на месте, — радостно говорит она и треплет меня по коленке.

Я веселья не разделяю: слишком взволнована предстоящей встречей с родителями.

Какие они? Похожи на моих внешне? Как примут меня?

Гарда высовывается в окно и кричит кучеру:

— Домин, забыл что ли?! Сворачивай к Тыльному двору!

Кучер что-то бурчит в ответ. Экипаж разворачивается.

— Что значит «тыльный двор»? — меня колет неприятная догадка.

— Ну, тот, что сзади дворца… где чёрный ход… — поясняет Гарда. Она сама заметно нервничает. И я чувствую за всем происходящим подвох. Поэтому вывожу на прямой разговор:

— А разве я не принцесса, которая возвращается домой после долгого заточения? Разве у входа меня не должны встречать с фанфарами?

Гарда елозит, кусает губы, теребит косу.

— Всё так, моя госпожа, да есть одна беда… — говорит она наконец. И таким жалостливым тоном, словно просит: не спрашивай больше!

Но я неумолима:

— Что за беда?

Гарда обречённо выдыхает:

— Женихи.

Опускает глаза, отодвигается подальше, будто боится, что ударю.

— Какие ещё женихи?

— Ваши, моя госпожа. Со всех краёв. Я же говорила: брат ваш сбежал, а матушке надо отношения с соседями поддерживать.

— То есть меня используют, как разменную монету? В качестве платы за мир и благополучие чужих мне людей?

— Это ваш народ! — строго заявляет Гарда. — И такова участь всех принцесс. Их рожают и растят для брачных уз во благо королевства.

Да уж, попала из одного переплёта в другой. Только свободу обрела, как у меня уже намерены её отобрать.

Ну, уж нет. Так не пойдёт. За свою свободу я поборюсь.

И, кажется, я совсем не хочу быть принцессой.

Выказывать своё недовольство Гарде — не стоит труда. Она человек подневольный. Возмущаться буду, когда останусь наедине с теми, кто решил всё за меня — моими «сказочными» родителями.

Домин выполняет распоряжение чётко и безукоризненно. Даже я, никогда не видевшая настоящих королевских дворцов, понимаю: мы на заднем дворе.

Мимо снуёт прислуга: у кого-то под мышкой гусь, кто-то тащит корзину с бельём, другой толкает тележку с углём. Одним словом, кипит совсем непраздная и недворцовая жизнь. По усталым озабоченным лицам заметно: этим людям совсем не до бесед за дорогим вином у каминов.