Чтение онлайн

…Прихожу в себя от того, что поверхность подо мной мерно покачивается. Потом нескольких секунд дезориентации, в течение которых мучительно пытаюсь понять вновь, кто я, где и как тут оказалась. А когда память восстанавливается, осознаю, что лежу в телеге, а тёмная спина, что маячит впереди — мой муж.

Отличный опыт. Так и запишем в анамнез: потеря сознания не возвращает домой. Что досадно, ибо хотелось.

Не знаю, чувствует ли Ландар, как я копошусь, или у него глаза на затылке, но он оборачивается и буквально прожигает меня злым взглядом.

— Как самочувствие? — спрашивает, тем не менее, почти дружелюбно.

Киваю, потому что говорить не могу: голос не слушается, во рту сушь.

Ландар командует Философу остановиться, протягивает мне кожаный бурдюк. Он прохладный и в нём так сладостно плещется вожделенная жидкость. Пью жадно, большими глотками, вода течёт по подбородку, мочит лиф платья.

Напившись, вытираю губы и возвращаю Ландару тару.

Вот, теперь можно и ответить.

— Спасибо, — говорю я. — За воду. И за то, что спросили. Самочувствие — неплохо для той, кого пытались изнасиловать.

Ландар сжимает кулаки, темнеет лицом, а глаза вспыхивают алым.

— Они больше никому не навредят.

Вспоминаю горячие капли, невольно тянусь к тому месту, куда они упали, словно там остался ожог. От воспоминания передёргивает.

Тяну на себя плащ, которым Ландар меня заботливо укрыл.

Ёжусь, прячусь.

— Да, — он словно соглашается с моими действиями, — мы въезжаем в деревню. Лучше, чтобы этого, — он машет рукой в мою сторону, — не видели.

Я понимаю: он имеет в виду не меня, а заляпанное кровью свадебное платье. На венок, наверное, тоже попало, да и увял он давно. Стягиваю и выкидываю прочь.

Нужно отвлечься, переключиться, забыть хотя бы на время.

Как хорошо, что едва мы съезжаем с пригорка, показывается деревенька.

Рассматривать новое — лучший способ отвлечься. Тем более что зрелище открывается прелюбопытное. Никакой сочной зелени, ухоженных газончиков и снующих туда-сюда нарядных поселян, как показывают в фильмах студии Дисней. Убогие серые приземистые домишки по обе стороны единственной грязной улицы. Жители, которые встречаются нам, сурово нахмурены. Гонят тощую скотину, драят корявую посуду, кто-то мелет зерно жерновами.

На нас глядят неприветливо.

— Тварство! — сквозь зубы ругается Ландар. — А я надеялся здесь поторговать.

— Так давайте поторгуем? — шепчу я, чувствуя себя заговорщицей.

— Люди здесь не расположены к покупкам… — досадливо произносит Ландар.

— Люди всегда не расположены к покупкам, даже когда заходят в мага… в лавку.

Уж я-то знаю! Два года за прилавком в сувенирном. Привыкла к этим скептическим взглядам «мне-ничего-не-надо-я-только-посмотреть». Научилась с ним работать.

Спрыгиваю с телеги и шикаю на Ландара:

— Не мешайте мне и подайте вон тот кувшин.

В глаза мужа снова возвращаются шаловливые бесенята. Он быстро и охотно включается в игру. Требуемый сосуд протягивает мне, криво улыбаясь…

Я перехватываю, наклоняясь так, будто ловлю возле земли.

— Какой неловкий у меня муж! — бурчу так громко, чтобы женщины, что неподалёку полощут бельё, оглянулись. — Забыл, как наши горшки и кувшины разбирали при дворе? Решил нас разорить?

Ландар складывает руки на груди, опирается спиной о повозку и усиленно старается не заржать.

Я подхватываю юбки, и не только, чтобы было удобно идти, но и дабы скрыть кровяные пятна на ткани. Решительно иду в сторону поселянок.

— Уважаемые… — осекаюсь, поняв, что не знаю, как тут обращаются к женщинам. Ладно, будем действовать по наитию. — Девушки-девчули, подскажите, где здесь можно набрать воды? Мы едем из королевского дворца, устали с дороги, а запасы на исходе…

Одна из женщин, вытирая руки о передник, подходит ко мне.

— Во дворце были, говоришь?

Смотрит подозрительно, словно участковый, который учуял в тебе карманника.

— Да, так и есть.

Получается ответить бойко, даже голос не дрожит.

— Горшками торговали, говоришь?

— Да-да, ими, знатный у нас товар. Сама королева взяла несколько.

Подтягиваются другие бабы, шушукаются, зыркают на меня.

Не тороплю их, ибо понимаю: рыба наживку захватила, теперь нужно правильно подсечь.

Вот, наконец, в глазах загорается азарт.

Они обступают меня и дружно требуют:

— Показывай!

Веду их повозке.

Наша керамика разлетается, как по волшебству. А вместе с ней и слух: «Сама королева взяла!»

В наши с Ландаром карманы перекочёвывают деньги, а те, у кого монет нет, платят натурой: рыбный пирог с капустой, корзинка яиц, кринка молока, краюха свежего хлеба, головка сыра и кольцо колбасы точно не будут лишними в жизни нашей молодой семьи.

Деревеньку покидаем довольными.

Ландар меня хвалит, глаза его светятся гордостью за предприимчивую жену.

Он помогает мне устроиться в повозке, снова укутывает плащом.

Я отлично развеялась и отвлеклась от случившегося накануне.

Теперь думаю лишь о том, как бы поскорее добраться до дома моего благоверного — вечереет и холодает. Не хотелось бы ночевать на улице и простужаться. Уж лучше исполнить супружеский долг, чем озябнуть и заболеть в мире, где, конечно же, и не слышали про антибиотики!

Однако, как только дома исчезают за очередным пригорком, Ландар вновь останавливает Философа. И строго говорит:

— Слезай!

Куда девались почтительность и учтивость. Даже руки мне не подаёт.

Я, кое-как, путаясь в одежде, спускаюсь на землю, вскидываю голову, чтобы встретить его взгляд и спрашиваю:

— Я что-то сделала не так?

— О, всё так, — тянет Ландар, но мне совершенно не нравятся эти злые металлические нотки в его голосе. — Только вот интересно, как девица, двадцать лет просидевшая в башне, научилась столь ловко торговать?

Он наступает на меня, я отшатываюсь к повозке. Вот уже её деревянный бок давит мне в спину. А Ландар всё напирает.

И мне надоедает эта игра, надоедает ложь, чужая личина.

Поэтому иду ва-банк.

— Вы ведь знаете, кто я на самом деле?! — по глазам вижу, что знает, но лишь зло улыбается и нависает надо мной. Я почти перегибаюсь через бортик, отодвигаясь от мужа. — В вашем мире таких, как я, называют залётными…