Чтение онлайн

– Разве завтра не начнутся занятия? – удивился Ши Фэнми, озадаченно почесав шею.

– Начнутся, но набор будет продолжаться. Разве вам не хочется первыми начать?

– Так-то оно так, но… вы видели расписание? – спросил Ши Фэнми.

Юные адепты одновременно качнули головой, наконец заметив на столе, помимо тарелок и еды, аккуратный свиток. Взяв его и развернув, Вэнь Шаньяо с трудом подавил гримасу отвращения.

– Вставать в час Мао?! [40] Я в жизни так рано не вставал! – ужаснулся Ши Фэнми. – Так еще и время от завтрака и до обеда большое…

Вэнь Шаньяо угрюмо кивнул, взглянув на лежащую перед ним еду и тихо произнеся:

– Так еще и кормят отвратно.

Одна из причин ненависти Вэнь Шаньяо к Байсу Лу была именно еда. Глава клана стремился к равенству между адептами и мастерами, и потому еда у тех и у других была одинаковой. Неудивительно, что многие заклинатели не задерживались в клане, спеша спуститься с гор к нормальной пище.

Как правило, рацион составляли листья салата, мелко нарезанные овощи, бульон с плавающим корнем лотоса и крохотными кусочками пресного мяса. В чарке было подогретое теплое вино – в следующий раз адепты увидят его только на праздниках. Алкоголь запрещалось проносить в Байсу Лу, но в тайниках у некоторых мастеров он наверняка был.

Вэнь Шаньяо поднял взгляд: место в виде белого кресла с рогами поверженного демона, расположенное на возвышении и принадлежавшее главе клана, пустовало, как и места его жены и ребенка. Внизу же за всеми столами сидели мастера, которые довольно общались меж собой, обсуждая сегодняшний отбор. Лишь одно место пустовало. Из нескольких сотен поднявшихся на гору только жалкая горстка смогла дойти до конца.

Пропуская мимо ушей слова Ши Фэнми и Мэн Юэлян, Вэнь Шаньяо заставил себя съесть хотя бы бульон с корнем лотоса. Какая же отвратительная здесь была еда! Он чудом сдерживал навернувшиеся на глаза слезы: после пекарни семьи Ши все что угодно покажется на вкус как солома, и этим ему предстоит питаться ближайшее время… Надо срочно получить доступ в город! Если его мастером станет Лу Сицин, то можно спокойно сыграть на сострадании, лишний раз упомянув Ху Симао.

Закончив с ужином, которым все равно не наелся, Вэнь Шаньяо, покинув вместе с остальными главный зал, уже направился к своей комнате, когда вдруг краем глаза уловил движение. Под деревом, подальше от чужих глаз, стояли трое: двое из них, в черной одежде, практически сливались с ночью, в третьем же угадывался высокий силуэт Лу Сицина. Не будь на улице так шумно, Вэнь Шаньяо смог бы расслышать хоть часть того, о чем они говорили, но он лишь разочарованно цыкнул и ушел. Ничего, у него еще будет возможность все узнать.

Дойдя до сыхэюаня и успев заметить, как бесшумно закрылась дверца за смуглым юношей, Вэнь Шаньяо вошел в свою комнату. Просторная и аккуратная, она заметно приподняла ему настроение. За ширмой из черного дерева с бумажными вставками, на которых были изображены горы и плывущая по реке лодка, стояла цзяцзычуан [41] с резными бортиками. В центре расположился низкий столик с подушками, а пол был укрыт тонким ковром из тростника.

У стен горели фонари, а одно из окон выходило на каменистый обрыв с водопадом. Осторожно высунувшись и осмотревшись, Вэнь Шаньяо удовлетворенно кивнул: можно было незаметно покинуть комнату через окно, рядом как раз находился лес. Значит, путь к отступлению у него есть.

Пройдясь по всей комнате, прислушиваясь к скрипу половиц, Вэнь Шаньяо присел у столика и аккуратно приподнял ковер. Простукав несколько дощечек, он нажал на одну пальцами, и та с тихим скрипом приоткрылась, явив небольшое углубление. Рано или поздно он все равно бы об этом узнал. Все же многие адепты были не согласны со строгими правилами Байсу Лу, тайком пронося запретные вещи, а чтобы прятать их, создавали потайные ниши. В основном сюда помещали небольшие бутылочки с вином.

Закрыв дощечку и поправив ковер, Вэнь Шаньяо подошел к кровати. На ней уже лежало несколько комплектов белоснежной одежды. Поднеся легкую, но, несомненно, прочную ткань к свету, Вэнь Шаньяо невольно восхитился работой людей из Общины ткачей. Каждый цунь ткани покрывали едва заметные письмена из белых ниток, защищающие от любого воздействия темных духов. Они не способны ее порвать, сжечь своим огнем или ядом, а также прикоснуться к ней. Изнутри же иероглифы были заметней, тем самым давая двойную защиту от демонов.

Вся одежда, начиная от носков со штанами и заканчивая поясом и огненно-оранжевыми наручами, была обшита едва заметными иероглифами. Всё же кланы подходили к вопросу защиты в разы серьезнее школ, которых не особенно волновала сохранность своих подчиненных.

Вот только был у таких одежд один существенный недостаток: может, демоны и не могли их порвать, но мечи или еще что-то острое – запросто, отчего долговечными их все же нельзя было назвать.

Сложив одежду, Вэнь Шаньяо взял несколько листов бумаги для печатей и кисть. Быстро исписав их, он прикрепил талисманы к четырем стенам, полу и потолку. Не стоит духу знать, чем он тут занимается.

Дождавшись отбоя, Вэнь Шаньяо покинул комнату через окно. Пригнувшись, он добежал до леса и, стараясь как можно тише передвигаться за деревьями, направился в сторону комнат мастеров. Там должны были остановиться люди из Ганшаня, и если у Вэнь Шаньяо получится, он выяснит, для чего они тут. Еще из прошлых перерождений он помнил, что Лэны не приходят сюда просто так, за их присутствием на территории клана всегда что-то кроется.

В траве что-то зашуршало, заставив его вздрогнуть и отвлечься от мыслей. Старый лекарь не обманул: глаза действительно прекрасно видели в темноте, так что схватить тяжелую тушку кролика оказалось легче легкого. Зверек даже не пытался вырваться, смешно морща нос и не моргая смотря на Вэнь Шаньяо. Привыкнув к постоянной ласке и еде, он не подозревал об угрозе.

Глядя на кролика, Вэнь Шаньяо задумался. В прошлом теле у него была одна занимательная способность, которая передавалась от одного перерождения к другому. Было бы неплохо узнать, осталась она или ушла?

С тихим хрустом свернув кролику шею, он разбил его голову о ближайший камень, приложившись губами к горячей, пропитавшей шерсть крови. До помутнения знакомый вкус обжег язык, и перед глазами заплясали неясные тени.

Две фигуры, скрытые за деревьями и травой, неторопливо прогуливались вдоль леса. Одна из них, что шла позади, то и дело беспрерывно болтала:

– …Тут весьма неплохо. Вечная зима уже успевает приесться, не так ли, дагэ? [42] А горы все в деревьях! Удивительно!

Идущий впереди молчал, но от него волнами исходило недовольство и раздражение.

– И город такой большой! Мы же еще спустимся туда, да? Дагэ, ну не молчи!

– Твой язык мешает мне думать. Укороти его наконец, – послышался холодный ответ.

Идущий позади юноша недовольно хмыкнул и вновь спросил:

– Как думаешь, если мы ту тварь за пару дней убьем, то бофу [43] отпустит нас в город?

– Эту тварь уже пятый год выслеживают, а ты намереваешься ее просто так убить?

– Демоны на юге слабее, так что не думаю, что она доставит нам много хлопот. Мы и не с такими сталкивались.