Чтение онлайн

Стоило Ву Конгу отойти, как горилла развеялась, снова превратившись в чёрное клубящееся облако.

— Хм, интересно, — Механикус, улыбаясь, сделал шаг к нему навстречу.

Облако снова закрутилось, сменило цвет на ярко-синий. Казалось, оно даже в землю углубилось. Спустя секунду напротив Механикуса стояла высокотехнологичная колонна из микросхем, мигающих кристаллов и сотни механических глаз. Асклепий сразу узнал Синюю Башню, более известную как Синейша — старый и пока ещё живой враг Механикуса.

— Чтоб тебя ржавчина сожрала! — Кентавр, изрыгая ругательства, сделал шаг назад. — Да пересохнет твой Исток и отвёрнется Механическая Паства…

Стоило полубогу-техноманту отдалиться, как образ Синей Башни стал размываться.

— Исчадие Бездны! — гневающийся кентавр скороговоркой выпалил трёхэтажный техномантский мат. — Что это вообще было? Как эта… Эта…

Синяя Башня вдруг отозвалась механическим голосом.

— Спасибо, что приглядывала за мной… Всё это время.

Довлатов явно с кем-то разговаривал во сне.

— Да… Да… — Механикус задыхался от возмущения. — СИНЕЙША! Чтоб тебя демоны на запчасти разобрали!

Асклепий уже догадывался в чём дело. Когда Механикус отошёл, он сам специально шагнул навстречу облаку. То закрутилось, резко посветлело… Внутри раздались удары молний… Прошло каких-то несколько секунд, и вот перед Асклепием, некогда состоящем в пантеоне богов Олимпа, предстал сам Громовержец.

— ЗЕВС! — бог-целитель неосознанно вложил в голос Власть. — Как смеешь ты… В моём мире-больнице…

Асклепий накинул на себя «Фокус», но буря эмоций в душе и не думала утихать. Ему искренне хотелось убить того, кто сейчас находился прямо перед ним. Даже две тысячи лет спустя бог-целитель помнил, кто именно забрал у него Эпиону… И убил.

Громовержец выглядел точно так же, как и в день, когда Асклепий видел его в бою в последний раз… Зевс имел двойное родство — воздух и молнии, идеально дополняющие друг друга. Аспект в форме грозового облака превращал Громовержца в оружие массового поражения на службе у Олимпа.

Трёхметровое тело из облаков, молнии в глазах, насмешливое выражение лица. Зевс перед Асклепием был тем самым Зевсом, которого он помнил… Хотя тут, в Здравнице, его быть никак не могло.

Громовержец вдруг басовито произнёс.

— Не будем торопить события… Время нашей встречи ещё не наступило!

— ДА ТЫ!

Асклепий с кулаками кинулся на заклятого врага, но Механикус и тут проявил сноровку. Техномант успел в последний момент схватить друга за плечо.

— Спокойно… Вот так… Сделай шаг назад, — кентавр, чуть напрягшись, попросту оттащил бога-целителя на метр. — Видишь? Нет тут никакого Громовержца. Отзови уже свою силу божественности… Тебе здесь не с кем сражаться.

Зевс и впрямь исчез, превратившись в чёрное облако. Стоило полубогам отойти подальше, как оно и вовсе приняло форму знакомой двуспальной кровати с Довлатовым. Целитель всё это время мирно дрых.

Асклепий недовольно дёрнулся, освобождаясь от захвата техноманта.

— Я в порядке! — с недовольством на лице произнёс хозяин Здравницы. — Просто не ожидал увидеть… ЭТО.

— Никто не ожидал, — Механикус совсем по-человечески пожал плечами. — Я, правда, так и не разобрался, что вообще увидел. Полиморфизм? Мимикрия? Аспект Довлатова даже внешние проявления стихии Синейши повторил… Да сгорят всё её микросхемы!

Ву Конг, недовольно рыча в сторону кровати, обратился к тому, кто точно знает все ответы.

— Эй, Тысячеглазый? — Король нахмурился. — Ты ведь у Древних отвечаешь за противоречия… И всякие там странности. Может, потрудишься объяснить, что это вообще сейчас было? Я собственными руками уничтожил душу Имагана. Не считая меня, никто из ныне живущих не должен помнить, как выглядел Царь-Каннибал.

Древний всё это время молча наблюдал за возрождением Грегори и рождением Чака. На вопрос Ву Конга он, поморщившись, всё же решил ответить.

— Асклепий, — Древний повернулся к богу-целителю, — у вас насмотренность на адептов будет повыше, чем у ваших коллег-полубогов. Сколько зачарователей в ранге архонта [6] с аспектом вы вообще помните на своём веку?

— Вроде бы… Троих, — Асклепий нахмурился. — Из них сейчас жив только один… Насколько мне известно.

— И это за две тысячи лет, — Тысячеглазый коротко кивнул. — У зачарователей обычно НЕТ аспектов. Дело в отсутствии родной для них эссенции. А раз нет своей эссенции, то и создавать аспект будет не из чего. Встреченные вами индивиды напитывали себя чужой эссенцией и уже с ней совершали свой прорыв в архонты [6]. Так они получали аспект, который можно активировать только при определённых обстоятельствах. Например, быть заправленными эссенцией того же типа, что и аспект, под завязку. У НОРМАЛЬНЫХ зачарователей… нет аспекта!

Тысячеглазый вдруг хитро улыбнулся.

— … Встречаются, конечно, и мутанты с двойным родством. Асклепий, вы помните госпожу Пандору из Олимпа? Двойное родство, астрал и зачарование. При прорыве в архонты [6] ей всё же удалось высвободить аспект.

— Ящик, — Асклепий нахмурился, почувствовав пробежавший по спине холодок. — Знаменитый Ящик Пандоры. Ещё до моего изгнания Пандоре запечатали аспект. Приказ отдал лично Хронос. И он же её потом убил за нарушение запрета.

Древний улыбнулся так, будто целиком сожрал кислый лимон.

— Вы… правы, — нехотя произнёс Тысячеглазый.– Здесь тайны нет. Подумайте вот о чём, Асклепий. Аспект это проекция неких сильных мыслей или убеждений подсознания. Сначала из Довлатова вышел слепок его предка…

Древний указал на первый шар света по левую руку от себя.

— … Затем альтер эго, которое Довлатов создал для сражений…

Рука качнулась, указав на шар света справа.

— И наконец, из подсознания выбралось то, чего Довлатов неосознанно хотел… Выспаться нормально, — улыбка Тысячеглазого вдруг стала хитрой. — Вы, хранитель Здравницы, всё ещё не в курсе, но сей… Теперь уже архонт [6]… Прибыл в ваш мир, как бы в отпуск… А не ради всего того, чем вы его потом нагрузили… Трилистник, лечение парочки присутствующих…

Тысячеглазый затих, больше ничего не говоря. Будто говоря, что сказал уже достаточно.

— Древний, я вас не понимаю, — Асклепий нахмурился. — Мы спрашивали не про кровать. А про то, во что она превращается. Я не рассказывал Довлатову о Зевсе. Про Синюю Башню он тем более не мог знать.

Тысячеглазый вздохнул… Шумно и многозначительно. Так, будто ему приходится объяснять совсем уж очевидные вещи.

— Аспект Довлатова не кровать, — лицо Древнего враз стало серьёзным. — А безликий монстр, живущий под кроватью.