Чтение онлайн

— А работы на гражданских направлениях? Могущественные псионы востребованы во множестве областей, включая крайне масштабную строительную сферу.

Я покачал головой:

— Несмотря на то, что я уважаю и ценю специалистов, делающих нашу жизнь лучше, мне такая деятельность едва ли придётся по вкусу. Это рутина, а рутина зачастую убивает разум и притупляет чувства. — Нужно очень любить свою рутину, что б с улыбкой на лице посвятить ей жизнь. А ещё высок шанс ошибиться, и в итоге когда-нибудь понять, что находишься ты не там, где хотел бы оказаться сейчас.

— Здравые суждения. — Обер-комиссар кивнул, как бы подтверждая свои слова. — Значит, вас привлекает служба. Это хорошо. Прямо-таки замечательно. Но…

Намеренно сделанная затянувшаяся пауза. Ждать пришлось больше десяти секунд, прежде чем мужчина продолжил, слабо блеснув неудовольствием. Ну да, хотел, чтобы я крепче втянулся в разговор, поставив себя в вопрошающее положение.

— Но поступление на государственную военную службу в качестве боевого псиона сопряжено с рядом трудностей. Начиная от дополнительных программ подготовки, и заканчивая долгом, от которого уже никогда не выйдет отмахнуться. Перед этой встречей я успел изучить вашу характеристику, и не могу сказать, что вы — идеальный кандидат для такой работы. — Мужчина демонстративно опустил руку в протянутый родственницей Хельги портфель, достав оттуда тоненькую папку, на лицевой стороне которой красовалась моя фотография из паспорта, плюс все прочие данные, внесённые машинописным шрифтом. — Артур Геслер, двадцать лет, среднее профессиональное образование, с отличием пройденный курс общей военной подготовки, две провалившиеся попытки поступления на заочную форму обучения. В порочащих имя и честь гражданина событиях не участвовал, нежелательных знакомств не имел. Семьи нет, друзья… отсутствуют. Характер… замкнутый и апатичный. Дальше можно не продолжать: это детали, вам и без меня известные.

И снова обер-комиссар воззрился на меня, точно покупатель на предложенный ему товар.

— Меня, а значит и государство, беспокоят изменения, с вами, Артур, произошедшие. Фактически, Артур Геслер до второго июня две тысячи тридцать первого и Артур Геслер после этой даты — совершенно разные люди. — Серые глаза, казалось, пытались пробурить во мне дырку, что б разглядеть внутри шпиона.

Но я им не был, а о том, что я скрываю, кроме как от меня узнать невозможно.

— Я уверен, господин обер-комиссар, что у вас там… — Взглядом показываю на папку. — … уже есть теории касательно произошедших со мной изменений. Которых я, к слову, совсем не ощущаю. Но могу предположить причину. Например то, что моя жизнь кардинально изменилась одним днём. Меня выдернули с улицы, объявили о том, что я представляю опасность для других людей и разместили в академии, о которой я раньше только слухи слышал. При этом я оказался уникумом, и потому никакой системы в подходе к моему обучению не оказалось, а вместе с ней — и твёрдой опоры под ногами. Что бы вы делали и как себя ощущали на моём месте, господин обер-комиссар?

— Ответ принимается. — Мужчина позволил себе скупую улыбку. — Теперь следующий вопрос. Как часто вы прибегаете к телепатии?

— Если речь о пассивном восприятии эха чужих эмоций и мыслей, то я делаю это постоянно. Даже сейчас. Активные методики я не использую, так как не обучен, а навредить себе или кому-либо ещё не хочу. — Ранее я уже избрал тактику раскрытия большей части правды, и сейчас необходимо ей следовать. Потому что сейчас я иным образом «играть» с государством не могу. Не дорос ещё.

Но кое-что всё равно нужно скрыть.

Проецирование эмоций, например.

— И как много вы улавливаете?

— Ваш интерес. Опасение госпожи Белёвской. Удовлетворение Виктора Васильевича… Удивление Алексея Михайловича. — С последним я немного не успел, так как директор успел удивиться, услышав перечисляемые мной эмоции. — Вы уже должны знать о моём потенциале в ментальном направлении, так как меня даже обнаружили из-за того, что я непроизвольно проецировал свои желания на окружающих людей.

— Об этом нам известно, но сейчас речь идёт не о силе воздействия, которую вы продемонстрировали в городе, а о восприимчивости. Не каждому телепату дано улавливать эмоции защищающих свои разумы псионов. — Хм. Было бы замечательно, если бы я об этом узнал, но ни учебники, ни объяснения Синицына не несли в себе подобной конкретики. — И это в любом случае большой плюс, Артур. Мой следующий вопрос может показаться вам неудобным, но какие отношения связывают вас с мисс Ксенией Алексеевой?

Для окружающих не прошло и секунды, а на деле я под ускорением детально продумал свой ответ. Последствия такого шага я себе представлял уже давно, и был к ним готов. По крайней мере, если в дальнейшем разговоре мне не откроется ничего нового.

— Мы едва знакомы, но она мне нравится, и я принципиально решил сделать всё для того, чтобы прекратить длящуюся уже полгода травлю.

— Принципиально? — Обер-комиссар вскинул бровь. — Собираетесь помогать всем людям, оказавшимся в беде?

— Я не альтруист, господин обер-комиссар. Скорее даже наоборот. — Все люди эгоисты. Просто некоторые умело маскируются. — И помочь решил потому, что захотел того, не более.

Мужчина шумно втянул носом воздух, скрестил руки на груди и, немного подумав, кивнул:

— Принимается. В таком случае последний вопрос из категории важных: готовы ли вы отказаться от своего прошлого? Начать новую, тесно связанную со службой трону жизнь?

— Да. — Отвечаю без малейшей заминки, ибо иное чревато. Да и само «предложение»… Я уже давно, — субъективно, конечно же, — отказался от прошлого, которое потерялось где-то там, позади минувших десятилетий. Лица, голоса, характеры и общие воспоминания тех, с кем я вообще был знаком напрочь стёрлись из памяти, а что-то если и сохранилось, то выцвело и не вызывало в душе ни малейшего отклика. Родителей я так и не вспомнил, хоть и пытался. Единственный друг мёртв. Учёба, работа и знакомые… они для «нового» меня ничто.

— Быстрый и уверенный ответ. Превосходно. — Обер-комиссар улыбнулся куда шире, едва бросив взгляд на свою подопечную. Ну, говорил же: нужна она здесь! Сидит, не отсвечивает и ловит фон моих эмоций, даже не пытаясь пробраться в разум. Сразу бы так. — Полагаю, вы, Артур, понимаете, что здесь и сейчас у вас присягу брать никто не будет: нам всем предстоит ещё много работы, прежде чем вы сможете занять место, вам уготованное. И перед этим необходимо решить ряд проблем, произрастающих из ряда ошибочно принятых руководством академии решений.

— Я бы попросил вас конкретизировать, обер-комиссар Ворошилов. — Высказался нахмурившийся директор, от которого начала исходить тревога, разбавленная напряжением. Не скажу, что это ожидаемо, но причины более-менее ясны: во все времена вмешательство такого калибра государственных структур в «твою» зону ответственности было чревато проблемами.

— Де-факто мы имеем необученного, не до конца протестированного псиона, который по ряду критериев способен замахнуться на четвёртый ранг. Определение причин этого явления оставим нашим белохалатникам. — Обер-комиссар окинул суровым взглядом всех собравшихся в кабинете, встал со стула и вновь скрестил руки на груди. — От нас требуется лишь обеспечить надлежащее, корректное обучение без вмешательства родов и наращивания влияния оных соответственно.

— Ввиду присутствия здесь Анастасии Белёвской это звучит… не очень честно. — Тихо произнёс директор, скрыв подбородок и рот за переплетёнными меж собой пальцами.

— Алексей Михайлович… — Обер-комиссар хотел продолжить, но не стал этого делать из-за моего присутствия. Не захотел выносить сор из избы, не иначе. — Это мы обсудим после. Суть моих слов неизменна: с этого момента Артур Геслер будет обучаться под патронажем моего комитета. Наши люди также за несколько дней проведут всестороннее его тестирование, максимально точно определив потенциал Геслера как псиона. Обучение будет проводиться на территории академии, но обособленно от остальных студентов…