Чтение онлайн

Это я, конечно, шучу, инстинктивно пытаясь думать о чём угодно, но не о деле. Лень-матушка, ты ли это? Но даже если так, вариантов у меня не так много.

Сам начал — сам и закончу, подбросив дров в топку формирования соответствующей репутации…

— Сегодня мы будем говорить об одном из бичей всякого псиона: высококвалифицированных, отлично обученных снайперских двойках, активно применяемых как на поле боя, так и в «мирных зонах» с целью устранения особо опасных единиц противника. И для начала я приведу вам краткую справку… — Военный в форме без знаков различия стоял перед всеми нами на просторном, но не особо защищённом полигоне академии, размеренно толкая речь, к которой прислушивались все здесь присутствующие. И — да, в вопросе военной подготовки мне отдельного наставника не выделили, вместо этого отправив на «общий» урок. Правда, попасть сюда всё равно могли исключительно студенты боевого направления, и то — не все. По какому методу проводилась сортировка я доподлинно не знал, но подозревал, что всё дело в специализации. Я вот универсал, а в «строю» все те, с кем я успел обменяться любезностями, являлись телекинетами. — Стандартный срок обучения самой ценной части двойки, псиона-пробойщика — полгода. Каждое государство, входящее в первую категорию, ежегодно выпускает до трёх сотен пробойщиков. И в тридцати процентах случаев двойка снайпер-пробойщик успешно устраняет полноценного псиона, обучение которого занимает куда больше времени. Чаще всего такие двойки — расходный материал. На поле боя их стремятся обнаружить и уничтожить как можно раньше, а в «мирных зонах» не дают сделать больше одного выстрела: как правило, особыми способностями в чём-то кроме своей узкой специализации псионы-пробойщики не выделяются, и защититься или ответить не могут. Тем не менее, именно они представляют наибольшую угрозу как для вас, господа студенты, так и для матёрых, опытных боевых псионов, за спинами которых не один десяток кровопролитных сражений. Вопросы?

— Вы так и не объяснили, что эти «пробойщики» из себя представляют, и как помогают снайперу поражать цели. — Высказался я, поняв, что остальные решили помолчать.

— А вот это для начала лучше показать на практике. Защита активна? — Он посмотрел на меня, приподняв бровь. Я кивнул, и от рук ассистента преподавателя ко мне перекочевала металлическая пластина с нарисованной на ней мишенью. — Твоя задача — защитить эту мишень. Предположим, что ты знаешь о присутствии в непосредственной близости такой двойки, но ни направление, ни их точное местоположение тебе неизвестны. Две секунды, и мы начнём «обучающий процесс».

Я кивнул, отойдя от остальных студентов, которые и сами посторонились, не желая оказываться на линии стрельбы снайпера. Вот уж не знаю, с чего он там будет стрелять, но пластину мне вручили солидную: килограммов на шесть-семь. Такую и обычная пуля не продырявит, не то, что учебная.

Две секунды тем временем подошли к концу, и я начал осматриваться, давая снайперу шанс поразить мишень. А так как ускорение сознания достигло тридцатикратной величины, момент и точку, с которой был произведён выстрел я зафиксировал тут же. Как и чем? Да глазами, чем же ещё? Моё восприятие так далеко не растягивалось, но сейчас это было и не надо. Мишень я держал перед собой, так что у снайпера не было иных вариантов, кроме как палить в лоб. Что он и сделал, позволив мне всесторонне подготовиться к отражению пули.

Вот только ради чистоты эксперимента, — мы же рассматривали ситуацию, в которой я не знаю, что по мне вот-вот выстрелят при поддержке пробойщика, — я не стал целенаправленно возводить защиту, оставив всё на откуп тому минимуму, который пытался привить себе в качестве рефлекса. Но как только пуля, — пейнтбольный шарик, судя по всему, — вошла в радиус моей «защитной сферы», телекинетические потоки на её пути дестабилизировались, а спустя долю секунды на мишени расцвело цветастое ало-зелёное пятно.

— Метод работы псиона-пробойщика прост: он прочерчивает линию от ствола винтовки до цели, стабилизируя реальность на всём её протяжении. Никакими особыми способностями, кроме изначальной предрасположенности именно к такому типу воздействия, пробойщик обладать не должен. Его личная сила тоже не учитывается: сам он может одни лишь искры высекать, и при том стабилизировать реальность за расстоянии до километра. Но такое воздействие сильно бьёт по нервной системе и мозгам, так что, в зависимости от оказываемого целью сопротивления, «пробойщик» может и провалиться. — Преподаватель окинул взглядом всех собравшихся. — Догадываетесь теперь, почему все здесь присутствующие — телекинеты?

— Мы находимся в группе риска, так как в защите полагаемся на телекинез, влияющий на реальность напрямую и не оставляющий побочных эффектов или явлений после развеивания. — Высказался высокий, крепкий и поджарый блондин, уловивший суть всей этой демонстрации. Я ведь в действительности «привыкал» защищаться телекинезом, который мог остановить любое воздействие, будь то плазма, лёд, воздух, пуля, ракета или что угодно ещё. Даже свет худо-бедно, но можно было ослабить. Вот только эта универсальность имела огромную дыру ненадёжности, на которую нам здесь же и указали: если стабилизировать реальность и не позволить телекинетическим потокам встать на пути пули снайпера, жизнь псиона с «идеальной защитой» оборвётся моментально.

А ведь любые другие «несовершенные» методы надёжно защищали от дуэта снайпер-пробойщик: та же плазма, стабилизируй её кто-то, просто продолжит существовать уже как что-то самостоятельное. Не исчезнет, как телекинетический поток, а начнёт распадаться или полетит куда. Аналогичной ситуация будет и со льдом, плотью, ветром, да чем угодно, воплощённым в материальном мире!

Синицын удружил так удружил, даже словечком не обмолвившись о такой дыре в моей защите. Я бы, может, заранее начал тренироваться совмещать телекинез и криокинез, дабы в случае чего защититься от пули, летящей мне в висок по проложенной пробойщиком дорожке.

— Тем не менее, надёжные способы противодействия такой угрозе уже выработаны и отточены. От вас требуется лишь овладеть ими, и постоянно сохранять готовность к отражению удара. Вот, например… — Неуловимым движением преподаватель выхватил из кобуры пистолет, дважды выстрелив в спину своего ассистента. Благодаря ускорению сознания я успел заметить момент формирования сегментированной трёхслойной ледяной прослойки, перед которой вполне себе настоящую пулю растерзали телекинетические потоки, среагировавшие на вторжение в «подзащитную область». Для остальных же выстрелы ничем не отличались от холостых: разве что появление ледяных щитков спровоцировали, но и только. — Постоянная бдительность, господа студенты. Только она сохранит вам жизни. И в особенности это касается тех, кто собирается заявить о себе всему миру, или уже это сделал.

Взгляд ненадолго задержался на мне, лишь укрепив уже имеющуюся уверенность в необходимости срочно «прокачивать» имеющуюся защиту. А желательно ещё как-то организовать её поддержание во сне, но это как будто находилось за границами разумного. С другой стороны, мозг ведь не отключается целиком и полностью: он продолжает функционировать, очищаясь, рассортировывая собранную за день информацию и подновляя старую. Может, всё-таки получится себя натренировать?

Я ж иначе спокойно спать не смогу, понимая, что во сне меня кто угодно пристрелить может!

— Но что делать тем, для кого единственный инструмент, способный защитить — это телекинез и, например, фотокинез? — Подняла руку статная, смуглая девушка с выдающимися формами и уверенным, суровым голосом.

— Адаптироваться и искать свой, уникальный способ. Фотокинез тоже способен защитить, пусть и не так легко, как крио- или пирокинез. — Преподаватель не растерялся ни на секунду. — Например, ни один снайпер, будь то профессионал в паре с пробойщиком или сам пробойщик, овладевший искусством стрельбы, не сможет подстрелить псиона, который находится не там, где все его видят.

Тоже недурственная идея, между прочим. Совсем не обязательно полностью скрывать себя от чужих взглядов: можно просто сместить видимый силуэт в сторону на полметра, что сделать куда проще реалистичного и стабильного искажения отражаемого света! А там уже пусть снайпер поймёт, куда конкретно ему стрелять в расчёте на поражение цели. И это я не говорю о творческом подходе, с помощью которого можно извратиться таким образом, что любой на тебя смотрящий враг поедет крышей…

— Но это же неудобно!