Чтение онлайн

События последних часов мелькали перед внутренним взором, вызывая новые вспышки головной боли. Разум пытался заняться тем же, чем и обычно — анализом, но тело было просто не способно это выдержать. Осознанно контролировать процесс не удавалось, и мне пришлось, вдосталь начертыхавшись, насильно себя отключить.

Забытье пришло мгновенно, принеся с собой долгожданные облегчение и покой. Вот только очнулся я как будто бы через секунду, из тёплой и уютной пещеры переместившись в холодный, дышащий могильным холодом склеп. Так моё остывшее укрытие воспринималось кожей, мышцами и костьми, которые за время отключки продрогли до ужаса. Что ни говори, а булыжник в окружении довольно холодных вод очень быстро выдыхался, а продрых я, если верить внутреннему мироощущению, чуть меньше двадцати часов.

Осознание этого потребовало сорваться с места и попытаться исправить все те неприятности, которые породил упущенный момент, но я не стал суетиться. Первым делом вновь придал разуму нужную форму с множеством потоков сознания, выделив «основной» и отвечающий за восприятие окружающего мира.

Сразу после этого пришлось разгонять кровь в организме, так как конечности не торопились слушаться, и параллельно решать вопросы с накопившимися повреждениями, преимущественно в мозге или около него. Вчера меня хватило только для купирования самых значительных проблем и переноса последствий перегрузок «на потом», а сейчас наступил момент, когда со всем этим нужно что-то незамедлительно делать. Углублённый осмотр себя любимого сразу выявил проблемы, которые могли в срок до часа объективного времени превратить меня в инвалида или вообще убить.

И хоть биокинет способен восстановиться и после такого, злоупотреблять собственной живучестью — моветон. Боль никто не отменял, а вместе со способностью мыслить тысячекратно быстрее приходит и субъективно куда более длительное ощущение этой самой боли.

Отчасти бороться с этим помогал «основной» поток сознания, но тут стоит понимать, что я отнюдь не существовал только в нём. Это был лишь способ снизить нагрузку на, всё же, около-человеческую психику с человеческими же слабостями, но не более того.

Вместе со струйками крови на пол пещеры выпадали её сгустки, почти одарившие меня инсультом. Я морщился, — незачем тратить внимание на контроль мимики там, где тебя всё равно никто не увидит, — и с каждой минутой всё больше убеждался в том, что телесная оболочка лишь сдерживает потенциал псиона. Мой разум уже восстановился и был готов к новым свершениям, но тело подводило, вынуждая меня тратить время на приведение его в порядок.

Правда, тут назревал другой вопрос: так ли всё замечательно с энергетической или псионической, чем бы она ни была, оболочкой? Едва ли не только смена, но и жизнь в таком виде не сопряжена с некими трудностями или проблемами. Не бывает такого, ибо отсутствие раздражителей порождает покой, покой есть причина стагнации, а стагнация — смерть для всего живого.

Отложенная во времени, но всё же смерть.

Ещё и поведение Гостя, которое мне было сложно не то, что принять, но и даже просто понять. Его мыслеформы воспринимались так, словно ему не было никакого дела до «мира смертных» и пожирающей Землю проблемы в частности. Да он и сам об этом, собственно, «говорил». Гостя заинтересовал только я — феномен по «их» меркам, почему-то не сошедший с ума окончательно и бесповоротно. Таким ли должен быть внеземной разум? И не могло ли всё это действительно быть спектаклем с неясными целями? Может, он, будучи псионической сущностью, как-то питается себе подобными, и ему для этого нужно склонить меня на смену формы? Или он просто так играется, коротая скуку вечного существования?..

Печально осознавать себя папуасом, с непониманием и страхом во взгляде взирающим на испанского конкистадора. Ни человечество, ни я сам просто не развились достаточно, чтобы, банально, понимать механику процессов, по которым живёт другая форма жизни…

Моё восприятие, которым я с самого пробуждения сканировал окрестности на предмет незваных гостей вроде членов ОМП, расцвело мириадом красок, а у стены напротив появился… человеческий силуэт? Нет: при ближайшем рассмотрении глазами «тело» его состояло из всё тех же червей, но теперь они не копошились и не дёргались в безмолвных судорогах. И от сканирования посредством восприятия Гость, — несложно было его опознать, — был всё так же высококлассно защищён.

А ещё он сидел в позе мыслителя, и его ненатуральное лицо как будто бы полнилось тяжкими думами. Взгляд, впрочем, был направлен на меня, но так он лишь демонстрировал, на кого нацелено всё его внимание.

— «Поздравляем с завершением восстановления оболочки. Надеемся, ты сохранил разум, Артур Геслер». — Поток понятных, человеческих образов, которые вывалились из расшифрованной мыслеформы Гостя, стал для меня настоящим шоком. — «За время, которое ты провёл в гибернации, мы изучили ваш вид и постарались адаптироваться для упрощения дальнейшего общения».

Ещё не до конца веря в то, что на свете существует некто, способный разум абсолютно другого вида разобрать по винтикам менее, чем за сутки, я ответил в достаточно сложной для восприятия даже другими телепатами-людьми форме.

— «Вам удалось так быстро понять нас?».

— «Вы не первые, кого мы встретили. У нас есть опыт в адаптации, сохранившийся ещё со времён существования в полностью материальных телах. Этого не стоит бояться, но стоит принять. Мы не представляем для тебя угрозы». — Очевидно, помимо адаптации для общения, Гость начал превосходно разбираться в людских эмоциях. А я, вообразив себе новый виток могущества собеседника, должен был испугаться. — «Нам больно видеть, как ты страдаешь в клетке из плоти и крови. Материальная оболочка увечит твой разум. Попытки это компенсировать делают только хуже».

— «Я ещё не достиг уровня, на котором можно было бы сменить форму существования. Когда-нибудь я познаю мир на уровне, достаточном для того, чтобы разобраться, как стать подобным вам. Но пока я на это не способен». — И ведь про нежелание полностью расставаться с человечностью ему не расскажешь. К слову, о «нём». По какой-то причине Гость говорит так, словно «его» тут сильно больше одного. И тут-то вспоминается его изначальный, да и текущий тоже, образ. Переплетение чего-то. — «Я соглашусь с тем, что тело ограничивает меня: это очевидно. Но оно — не просто балласт. Олицетворение моего „я“. Без тела я стану кем-то другим».

— «Заблуждение. Тело не делает тебя кем-то. Одежда не делает тебя кем-то. Внутренняя суть неизменна, но попытки мимикрировать под низшую форму жизни бессмысленны. Что же до принципиальной невозможности отказа от тела и отсутствия необходимого понимания…». — Поток размытых и не слишком понятных образов я всё же принял, посчитав, что непонятое сейчас можно будет расшифровать после. — «Ты спутал причину и следствие, как и все мы когда-то. Твои способности ограничены не отсутствием знания, но неспособностью с достаточной детализацией воспринять материальный мир. Отказ от тела и псионическое воплощение нивелируют эту проблему».

— «Вы хотите сказать, что без тела мне покорится управление пространством?»

— «В полной мере».

— «Но это же значит, что я изменюсь так сильно, что перестану быть собой». — Это же произошло, когда я обрёл силу. Стазис изменил меня. Убил человека, оставив жалкое его подобие. Какое-то время я ещё подёргался, по инерции изображая из себя невесть что, но итог остался тем же.

— «Не перестанешь. Суть неизменна, но искусственные границы могут быть ложно восприняты как нечто монументальное. Сменив форму, ты станешь тем, кем должен являться». — И то, что он сам себе несколько противоречил, Гостя нисколько не беспокоило. Очевидно, что он, всё же, мыслил по-другому.