Чтение онлайн

Мутные звезды!

Он, пожалуй, никогда в жизни не попадал в более безнадежную ситуацию, как это случилось с ним на этот раз. Неуправляемый шар может по воле ветров пролететь тысячи свиджей, нигде не опускаясь. Конечно, его могут перехватить где-нибудь над другой дорогой те же тескомовцы, если кто-то из них вдруг заметит бесхозный шар, улетающий в неизвестность. Однако почти неисполнимые надежды на такой исход не могли служить ему утешением. Не выловят его – он найдёт ужасную смерть от жажды, прилива крови в голову, задохнётся. А упадёт где-нибудь шар, то не избежать нападения диких – для них сеть не послужит помехой. Попасть в руки Тескома – тоже не перспектива, хотя, если у них и придётся умереть, то по-иному, правильнее, что ли.

Впрочем, зачем они набросили на него липучку? Взять живым, так для чего он им?..

Земля стремительно удалялось, деревья помельчали, стали выглядеть кряжистее, а лента дороги сузилась до нити.

Всё?! Единственное, что сейчас мог Свим, так это только думать. Холодок неотвратимости и безысходности окостенел его существо сильнее липучки. Сеть сковала его тело, теперь же он чувствовал, как от страха и безразличной покорности судьбе в нём умирает каждая клетка, каждый нерв.

Звук рыдания, вне его воли, вырвался из груди…

Но что это? Кто-то дёрнул за поводок или ему показалось? Опять дернул…

– Эй-эй! – закричал он так, на сколько хватило сил и воздуха в сжатой сетью груди.

– Сим-би-би… – Кто-то отозвался как будто.

Свим задёргался в путах, понимая, что тем сильнее сам себя пеленает. Приходилось терпеть, лишь бы там, в гондоле, кто-то заметил его в таком состоянии. Или там тескомовцы? Но и они должны знать пределы возможностей человека, попавшего в липучку. Долго он в ней пробыть не может. Его стянет до невозможности дышать или перетянет члены до их выхода из строя. Зачем он им такой?

– Тяни! – задыхаясь, прокричал он.

Ему казалось, что его не слышат. И промедли они там ещё минт-другой, он не выдержит и умрёт.

– Тяни-и!

Кончик липучей ленты, отрезанный Клоудой, мотнулся и зацепил верхнюю губу, Свим вообще лишился возможности что-либо кричать или просто говорить. В пору лишь замычать.

Но это случилось!

Он почувствовал вращение, и ему стало ясно, что его подтягивают к гондоле. Так и есть! Ноги упёрлись во что-то твёрдое. Он расслышал сквозь шум в голове:

– Свим, ты жив?

– Мм… – выдавил Свим, узнавая торна.

Не менее двух прауз Сестерций, осторожно орудуя мечом, высвобождал голову и руки Свима из паутины липучки. Как только Свим получил возможность говорить, он попросил торна поискать в гондоле растворитель, позволяющий быстро снять сеть. Сестерций только развел руками, показывая полную пустоту гондолы, в ней не нашлось и соринки.

– Как же они собирались меня из неё вынимать? – озадачился Свим и, покачав головой, проговорил: – Значит, даже не собирались. Либо удавили бы сетью, либо сбросили бы меня в ней с высоты. Тескомовцы после раскола звереют не по дням, а по минтам. Сеют смерть, не разбираясь: свои или чужие.

– Люди! – одним словом торн выразил своё отношение к выводу дурба.

– Да, люди, – подтвердил Свим. – Но потерявшие веру в организацию, которой отдали свою жизнь, в себя, потому это исчез смысл этой жизни, ведь Теском не сборище убийц, но система для поддержания порядка в бандеке. Чтобы не исчезла связь между городами, и необходимые товары доставлялись вовремя и в нужном количестве. Чтобы разумные могли беспрепятственно передвигаться по дорогам без страха быть убитым, изувеченным или ограбленным. Не было бы Тескома – была бы какая-то другая организация подобного рода, как в других бандеках.

– Ты мне рассказываешь о значении Тескома, будто я сам этого не знаю. Но Теском – это люди. Только люди! – Сестерций дёрнул головой. – Люди любят говорить о равенстве разумных, но в городах разумные-нелюди горожанами становятся не всегда. В некоторых городах они живут в гетто. А разумные без людей редко причиняют кому-то вред. Гурт разумных может, конечно, что-то натворить. С другим гуртом схватиться на ножах или причинить вред какому-нибудь клану, попавшемуся на пути его движения. Что там ещё они могут?.. Но банды разумные не создают. Во главе их всегда стоят люди. Только люди могли придумать такую пакость, как эта липучка или воздушный шар.

– Да-а, Сестерций. Я давно заметил, не любишь ты людей, а?

К этому времени они работали вдвоём, отрывая по кусочку липучей сети от кожи и одежды Свима, а потом мучительно долго избавлялись от них, прилипших к пальцам. Приходилось прокатывать в шарики налипшее, лишь после того от них можно было отделаться, высовывая руки за борт гондолы и цепляя их к ней с внешней стороны. Нудная и кропотливая работа.

– Почему ты так думаешь? – спросил торн, выслушав реплику Свима.

– А как же я должен думать после того, что ты здесь наговорил о них? О людях. Да и раньше ты не очень-то нас, людей, жаловал.

– Нет, Свим. Мы, торны, любить или не любить, как это бывает у людей, не можем. И это правильно. Мы – торны. Правда, и среди нас бывают исключения. Я тебе уже рассказывал о нашем славном роде Огариев. И говорил, что в нём были предками и обычные разумные, возможно, что и люди. Об одном таком человеке, который…

«Понесло его про Огария и его род, – подумал Свим, – теперь ничего приличного не скажет».

– Всё, хватит! – решительно заявил он, поскольку руки и ноги были высвобождены. То, что осталось на спине, рукавах и сапогах, он оставлял до лучших времен, да и сама одежда со временем потихоньку справится с инородным телом. – Надо нам, Сестерций, возвращаться назад, ближе к дороге. Там где-то наши…

Он поднялся во весь рост в гондоле, осматривая панораму, развернувшейся под ним части Диких Земель.

Шар летел на высоте не меньше полу свиджа. Было много прохладнее, чем внизу, когда они отдыхали на опушке, хотя Свим всё это время больше потел, чем мёрз. Ветер, гонящий шар, по-видимому, был слабым. Внизу серое полотно мелколесья оставалось практически неизменным в деталях, скрашиваемых атмосферной дымкой. Полотно кое-где было заштопано озерцами, прошито кривыми узорами русел речек и местами подмочено более тёмными колками перелесков. На самом пределе видимости сквозь штору аэрозолей просматривалась дорога Перток – Фост, хотя Свим не был полностью уверен, что это она.

– Та-ак! Будем снижаться, – заявил он и пытливо посмотрел на торна. – Кстати, ты, Сестерций, надеюсь, знаешь, как это делается?

– Что это? – дёрнул головой торн.

– Ну-у… Как снижаться, например, как вообще управлять шаром?

Сестерция вопросы Свима явно ввергли в замешательство. Вокруг него стала разгораться огненная аура.

– Откуда мне знать? – наконец, сказал он. – Мы, торны, считаем шары ненужными, а потому…

– Но-о…

– Я потому тебя сразу не поднимал в гондолу, что надеялся снизиться вначале, а уж потом, на земле, заниматься тобой. Скажу честно, я так и не понял, как это люди додумались летать по воздуху и как тут всё делается. Здесь же ничего для этого нет.