Чтение онлайн

– Ннет, – тихо ответила Грэя.

– Даркан? – этот был вторым в списке неприятностей.

– Князь еще не вернулся, – сообщила горничная.

– Тогда какого ты стучишь в двери?! – разъяренно спросила. – Позовешь меня, когда появятся неприятности.

Немного помявшись, Грэя неожиданно взяла и сдала меня, сказав:

– Но, княгиня, вы… плачете.

Черт, гребанный вампирский слух.

– Я вою! Это не плачь! Разница между плачем и воем существенная!

– Как вам будет угодно, – услужливо согласилась Грэя. – Я могу войти?

Совсем черт!

– Выть полагается в одиночестве. Это такой древний человеческий обычай. Люди и волки воют где-нибудь в глуши, там где их никто не слышит! – сравнение с волком по моему мнению было очень удачным.

Но, к сожалению, я связалась с вампирами.

– Княгиня, жаль вас расстраивать, но мы слышим, – поставила в известность по поводу очевидного Грэя.

А затем еще и добила:

– Княгиня, подумайте, что скажет князь, когда обо всем узнает…

Я посмотрела на один открытый кран. На душевую лейку, которая выкрученная на полный напор шумела так, что я сама себя хреново слышала, а они… И Навьен, у которого со слепотой явно усилился слух. И как я об этом не подумала.

– Мой вой князь переживет, – раздражено ответила Грее. И мстительно добавила: – А вот счет за воду явно нет.

И тут дверь в ванную распахнулась.

Сидя на полу под прикрытием стопки полотенец, я проследила за тем, как идеальные ноги в отутюженных брюках приближаются ко мне. А затем, Даркан просто уселся рядом, привалившись спиной к мраморной облицовке ванны, и запрокинув голову, устало произнес:

– А ты молодец. Мортем был здесь. Он ждал сообщения от княгини, но как только сигнал исчез, вторгся на территорию дома.

И мне протянули платок.

Молча взяла, демонстративно высморкалась и вернула. К моему удивлению никто даже не оскорбился, видимо потому что нос был сухим – все же между воем и плачем действительно есть разница.

– Его глаза восстановятся? – тихо спросила, о том, о чем вообще не стоило бы спрашивать Даркана.

Князь устало посмотрел на меня, усмехнулся, и ответил:

– Это не механическое повреждение. Это результат магической сделки в Изнанке. То есть, ответ – нет. За глупость приходится платить, Каиль, и это еще не самая худшая плата.

Я молча протянула руку. Князь молча вернул мне платок.

– Не вини себя, – тихий совет.

– Я себя и не виню, я виню тебя! – искренний ответ.

Князь молча развернул меня к себе. Достал из кармана новый платок, но слезы с моего лица стер почему-то пальцами, подцепил подбородок, и, заставив посмотреть себе в глаза, зло произнес:

– Ты во всем винишь меня. Всегда и во всем. Но ты никогда не задумывалась о том, что чувствую я, Каиль? Я, предаваемый тобой снова, снова и снова. Я, тот, кого ты отвергаешь, раз за разом, предпочитая мне кого угодно, от моего же подданного, до Падальщика в Изнанке! Падальщика, Каиль! К нему девки в борделе прикасаться брезгуют, а ты сбегала с ним от меня практически в обнимку!

Не знаю, что на меня нашло, но вместо того, чтобы испугаться этого хладнокровного и полновластного хозяина жизни, я подалась ближе, и прошипела почти у самого его лица:

– Даркан, к шефу то девицы прикоснуться может и брезгуют, но при виде тебя – они тупо рвут когти не оглядываясь!

Несколько секунд серо-черные глаза пристально смотрели на меня, а затем князь глухо произнес:

– Справедливо.

Я молча вернулась на исходную позицию, и невидящим взглядом уставилась на темную мраморную плитку на полу. Только сейчас поняла, что в моей квартире постелили такую же… Видимо дизайнер интерьеров у дома Даркан был на постоянной и стабильной оплате.

– Что с княгиней? – спросила равнодушно.

На самом деле мне было плевать, что там с княгиней. Зато мне не было плевать, где сейчас голова Валианта, потому лично я бы с ней сейчас побеседовала… И беседа была бы такая, с пристрастием.

– Отдыхает, – весьма уклончиво ответил князь.

С нескрываемым сомнением посмотрела на него – интересно стало, после чего это она отдыхает. На мой полный подозрений взгляд, Даркан ответил устало-снисходительным, криво усмехнулся и произнес:

– Вампиры не любят Изнанку.

– Почему? – я была в афиге.

Лично для меня Изнанка осталась сказкой или волшебным сном, потрясное место.

– Изнанка – умирающий мир. Вампиры – паразитирующая раса. – Четко и просто объяснил князь.

Поразмыслив, осторожно спросила:

– То есть я теперь могу смело называть тебя паразитом?

Взгляд темно-серых глаз заметно похолодел. Даркан, взбешенный, почти неистовый, с ледяной яростью в глазах цвета мокрого асфальта – впечатлял. Реально впечатлял. Я даже сходу прикинула, докуда добежать успею, если рвану прямо сейчас… При самом лучшем раскладе у меня был шанс добежать только до двери, и то если сильно повезет. Обидно, млять.

– Каиль, ты не боишься, что я сорвусь… снова? – хрипло и зло спросил князь.

А вот об этом ему лучше было не заговаривать.

Сложив руки на груди, мрачно спросила:

– А что ты мне сделаешь? Изнасилуешь… снова? – и вот после этого, я повернула голову и посмотрела прямо в безжалостные вампирские глаза.

Вампир с ледяным спокойствием выдержал мой взгляд, и холодно ответил:

– Технически, я тебя не насиловал. Если ты потрудишься все вспомнить, возможно, до тебя дойдет очевидная истина – это ты просила… – глаза медленно сузились, и князь добавил жестокое: – продолжать.

На этом я встала.

И молча вышла из ванной.

А потом остановилась в пустой комнате, и невольно посмотрела на кровать.

«И я сдержу свое слово, Каиль, ведь после этой ночи ты себя возненавидишь гораздо сильнее, чем меня».

Жестокий мир, жестокие слова.

Но есть одно «но».

Развернувшись, я посмотрела на Даркана, все так же сидящего на полу ванной комнаты, рядом с оставленной мной стопкой полотенец, и гордо ответила:

– Вы просчитались, князь, я все еще очень себя люблю. А вот к вам отношусь примерно так же, как к уголовнику Мортемов.

Кривая усмешка и издевательское:

– О, да, я заметил. Ты ведь сейчас в его доме, скрываешься от меня?

Уел, скотина кровососущая.

Взяла и с грохотом захлопнула дверь в ванную.

– Как вам будет угодно, княгиня, если не желаете чтобы эта дверь находилась в ваших покоях, я исполню ваше пожелание.

И дверь была сломана.

Сначала вырвана из косяка, потом сломана на две части, потом эти две части сложили вместе и порвали так, как я бы порвала бумагу. А потом князь сложил и четвертинки дверей, и их вот тоже порвал. Голыми руками.