Чтение онлайн

Но любовь – она появилась именно сейчас. Возникла ореолом сияния вокруг его красивого лица, заставляя шире распахнуть глаза и потерять ощущение пространства. И чувствовать, как все вокруг растворяется, стирается, исчезает в небытие, оставляя лишь ощущения, от которых все быстрее бьется сердце…

– Люблю тебя, – едва слышно прошептал Райден и накрыл мои губы поцелуем.

Прикосновением это не было. Мы целовались как безумные. Он, обнимая мое лицо и исступленно как молитву, как клятву, как обещание любить вечно шептал мое имя, и я, прижимаясь к нему всем телом и теряя себя в красоте этого завораживающего момента. Настоящая симфония визуального экстаза – огни далекого города за стеклом, яркие звезды, загорающиеся на ночном небе, и глаза мужчины, затмевающие все сияние этого мира.

И эту партию вел он – сходя с ума окончательно и сводя с ума теряющую остатки разума меня. Его рука скользит вниз, очерчивая изгиб талии, и я задыхаюсь, впервые осознав, насколько неопытна, невинна и вообще не в курсе как дышать, когда земля полностью уходит из-под ног…

– Не бойся, я рядом, – и его рука скользит еще ниже, опускаясь между бедер.

Запоздало вспоминаю, насколько искушен князь Даркан, когда с головой накрывает ощущением падения с утеса куда-то вниз, в такие глубины наслаждения, откуда, можно и не выбраться живой, но всего несколько движений и я взлетаю, позволяя ему заглушить поцелуем мой сдавленный стон.

И только где-то вечность спустя, я внезапно понимаю, что он несет меня, абсолютно невменяемую, на руках в свою спальню, целуя все сильнее и жарче, с просыпающейся истинно вампирской алчностью, заставляя окончательно осознать, что я в руках монстра. И этот монстр, кажется, полностью перестал контролировать себя.

***

Княжна Тьмы родилась ровно через десять месяцев, став первой девочкой в роду Даркан, до этого у них рождались одни монстры, в смысле мальчики. Неописуемой красоты малышка умудрилась стать красавицей почти сразу после рождения, потому что младенцы с такими ресницами и кудряшками априори красивы до одури, в любом случае я решила, что это последствия анестезии, потому что Рай напрочь отказался позволить мне пройти через все чудесные стадии материнства, и роды прошли посредством кесарева сечения. Так что да, я несколько удивилась, когда с меня сорвали кислородную маску, и элегантно кутающаяся в неожиданно чистую шелковую пеленку малышка, радостно пролепетала «Мама».

– Доченька… – несколько шокировано пробормотала я, потому как на всех УЗИ детеныш радовал нас скромным сокрытием своего пола, и вообще-то в роду Даркан как-то традиционно ожидался мальчик.

Что ж, не повезло… им. Лично мне все очень даже понравилось.

– Мама, ам-ам, – заявила доча, недвусмысленно потянувшись к груди.

Черт, я где-то слышала, что детей к груди обычно прикладывают врачи-акушеры там, ну или просто акушеры… ну там хоть какой-нибудь медперсонал на крайний случай.

Стараясь не вырвать капельницы из вен, придержала малышку, пока она вполне успешно справлялась с разрыванием и моей больничной робы и бюстгальтера, приподнявшись, огляделась и собственно порадовалась тому, что не пришла в себя раньше – от операционной вообще мало что осталось. Одна доктор Савадж потрясенно клипала накладными ресницами, запихнутая в шкаф, размером с промышленную микроволновую печь, но все равно определенно недостаточно подходящую по объему для того, чтобы в ней находилась взрослая вампирша. Да и не сильно взрослая тоже вряд ли бы влезла, так что приходилось признать, что доктора туда кто-то засунул. Остальным повезло определенно меньше, и они стонали кто в вентиляционной шахте, кто в шкафах с инструментами.

В этот момент дверь начали выламывать.

– Папа, – авторитетно заявила новорожденная, присасываясь обратно.

– Ну, папа так папа, – облегченно вздохнула я, – должен же мне кто-то живот зашить обратно.

После такого дверь пала и разъяренный отче ворвался в операционную, чтобы быстро оценив обстановку, высвободить доктора Савадж, которая, ровняя основательно сломанные пальцы на руках, заявила, что отныне она отказывается иметь дело с живыми, покойники куда как безопаснее. Зря она так, младенцы они же наивные, они же все сказанное воспринимают буквально.

В результате удерживать своего ребенка пришлось тому, кто коварно воспользовался невинностью, наивностью и невменяемостью его матери эти самые десять месяцев назад.

«Я осторожно», – говорил он. «Нам еще рано думать о детях», – говорил он». «У нас уже есть наследник, которого носит княгиня Наар, не волнуйся об этом», – и это тоже он говорил.

– Папа! – мило хлопая ресничками, пролепетала маленькая вампирочка.

Меланхолично глядя в потолок, из-за которого раздавались вопли застрявших в вентиляции, заметила:

– А вот прикинь, лет так через двадцать, будет наша девочка стоять на дороге, а тут вдруг как подъедет к ней какой-то вампир, на дорогой тачке…

– И я ему ноги переломаю… по крайней мере начну с этого, – решил новоявленный отец.

– Щама пелеломаю, – пролепетала малышка.

Я посмотрела на Райдена.

Молодой отец стоял, с нежностью глядя на нашего ребенка и улыбался, практически сияя от счастья. Доктор Савадж нервно зашивала мне живот так, чтобы шрамов не осталось. Медперсонал начали потихоньку эвакуировать из всех мест, кто куда попрятаться успел, а по всем вампирским новостным каналам транслировалось, что у князя Тьмы и князя Даркан только что родилась дочь, будущая княгиня Тьмы и звезды уже предсказали ей долгое и славное правление. Мне это мой талмуд исправно сообщал. А я лежала и не могла понять, как подобное в принципе могло произойти…

За миг от нашего безумного поцелуя в застекленной нише Зала Совещаний, до момента рождения нашей дочери, время пронеслось адски быстро. Вот как началось все с сумасшедшего поцелуя, так в сплошном безрассудном темпе и продолжилось.

Никогда не забуду нашу первую ночь – дьявол-искуситель в своем прекраснейшем танце, столь завораживающем, как танец гигантского змея, и первое проникновение, заставившее его изогнуться и застонать от невыносимого наслаждения. Можно было бы произнести тысячи слов, о том, как долго он желал этого момента, но мне хватило всего одного стона, чтобы понять больше, чем смогли бы выразить даже милиарды тысяч слов.

Посмотрела на князя. Рай, поймав мой взгляд, улыбнулся в ответ, и в родильной операционной сразу стало светлее, словно в окна, которых тут в принципе не было, пробились солнечные лучи. А я смотрела на него и тихо балдела – нежный, ранимый, сказочный. Удивительный, почти нереальный, и каким-то невероятным образом мой – у меня от этого понимания, до сих пор дыхание перехватывало.

В ту нашу первую ночь, плавно перешедшую в первый день и почти сходу во вторую ночь – мы не разговаривали. Для слов между нами не оставалось ни места, ни вздоха, и от того все казалось нереальным, волшебным и наполненным бесконечным блаженством. Я раз за разом отдавалась во власть его опытных рук, умелых пальцев, сладких губ, напрочь лишающих воздуха и способности мыслить поцелуев, а он превращал каждую частичку моего тела в одно сплошное удовольствие, которое длилось и длилось, не желая прекращаться вовсе.

А потом мой князь стал монстром. Самым осторожным и бережным монстром, из всех кого я знала, а я вообще-то многих монстров повидала к тому времени. Но Рай… Его глаза изменились, как и все тело, но взгляд – взгляд оставался прежним. А у меня уже ехала крыша от одного его взгляда – все, офицер Каиль Мэттланд, отступать было некуда.

И когда он заполнил меня собой, так легко и естественно, словно я вся была создана и для него и для этого момента, я окончательно поняла, что мне все равно как он выглядит, главное, что это он – Рай. Мой Рай. И ощущая, как нарастает его ритм, я не могла оторвать взгляда от его глаз и чувствуя кайф от осознания того, насколько он сам, теряет разум от нарастающего блаженства.