Чтение онлайн

И Эрих.

Эрих стоял посреди всего этого очень маленького, но ныне такого уютного и многофункционального пространства, и смотрел на меня.

Я на него.

Он на меня.

Из нас двоих кое-кто очень хотел спать, кое-кто другой - явно поговорить.

– Не сегодня, - сказала я, рывком развязывая пояс на брюках.

Он молча кивнул.

На слова благодарности, несмотря на имеющуюся благодарность, меня не хватило. Кажется, он это понял. И все же, главный вопрос Дагрэй задал:

– Мэл, по отношению к Аю, это ревность?

Стягивая рубашку через голову, устало ответила:

– Не уверена, Эрих. Я в принципе плохо понимаю, что такое ревность, но мне было неприятно. Просто неприятно.

Он промолчал, пристально глядя на меня. Я же молчать не стала.

– Подумаю об этом завтра, - и рубашка полетела на пол.

– Почему мне кажется, что ты уже подумала об этом сегодня?
– Тихо спросил архонт.
– И почему я чувствую, что свой выбор ты тоже сделала уже сегодня. И этот выбор был… не в мою пользу.

На это я отвечать не стала.

– Вопрос доверия? – умел этот гад аристократический задавать вопросы правильно и точно.

Пауза, и еще тише:

– Я проиграл?

Я могла бы солгать, и все же ответила как есть:

– Да.

Его изображение пошло рябью, а затем исчезло, оставляя меня в одиночестве в тщательно обустроенном помещении.

На этом силы меня покинули, и я прошла и села, не в состоянии более стоять ровно. Седьмой архонт Тайрема все понял правильно - сегодня он проиграл. И проиграл окончательно. Я пожертвовала всем ради него. Абсолютно всем. Я отказалась от себя, страны, да даже гордости, в конце концов, я отдала ему все что у меня было, и то, чего не было так же отдала ему. А он?

«Не трогай ее»…

Я что, монстр? Может, я чудовище какое? Или маньяк-садист? Если кто-то кого-то и трогал, особенно из ревности, так это Эрих! Эрих, но точно не я. Я и пальцем никого из его близких не тронула!

Блондя появилась беззвучно, как и полагается агенту.

Подошла, постояла рядом, тихо заметила:

– Кэп, вы собирались поспать.

– Угу, - подтвердила я.

– Но ты тут уже минут пятнадцать пялишься в стенку, - Блондя говорила все прямо, без ухода в двусмысленности.

Что ж, тяжело вздохнув, я тихо ответила:

– Когда все это закончится, мы свалим с тобой на Акарду. Вот там шикарные стены. Чем дольше смотришь, тем больше деталей возникает. Уникальная была культура, жаль все сдохли.

Агент на все сказанное, отреагировала всего одним вопросом:

– Вы сказали «когда все это закончится»?

И я поняла, в чем проиграл Эрих. Его больше не было в моих планах на будущее. Я его вычеркнула. Теперь это была работа и только работа.Ничего кроме работы. Наверное, я только сейчас поняла, как много для меня значил Эрих. Он для меня значил всё. Вообще всё. Но, видимо, я для него всем не являлась. Что ж, больно, но не смертельно. Я справлюсь. Я сильная. Я очень сильная, главное никогда не забывать об этом.

Блондя постояла рядом, затем кивнула и вышла.

***

Час занятия, пятнадцать минут сон.

Час занятий, пять минут сон.

Час занятий, снова пятнадцать минут сон.

Древний тайремский давался мне непросто.

Мораль и суть древних писаний тайремского давалась так же с огромным трудом. Чем больше я погружалась в наставления для женщин и жен Тайрема, тем больше понимала Гвен с ее демонстративным презрением к женщинам этого мира.

Потому как здесь девочка уже была должна, едва родилась на свет.

Должна была бы быть мальчиком, но принесла горе и позор в семью, родившись девочкой.

На пятый день после родов, люльку с девочкой вешали ниже, почти до уровня пола, сходу, еще крохе, определяя место ниже уровня плинтуса, и тот факт что теперь она должна.

Должна служить семье, должна быть ничтожна и смиренна, должна быть трудолюбива, должна уступать другим, должна проявлять уважение вообще ко всем кто старше, должна скромно уступать, должна ставить интересы семьи выше своих, должна пребывать в страхе и трепете, должна вечно ощущать себя ничтожной. Должна поздно ложиться и вставать еще затемно. Должна быть целомудренна, угождать мужу, пребывать в покое, не позволять себе проявления каких-либо ярких эмоций, смех и развлечения для нее запрещены.

И только вот таким вот тернистым путем смирения, изничтожения и в общем весьма поганой жизни, женщине можно было соблюсти честь семьи, и ее, семью, не опозорить.

А потом случилось страшное - мне позвонил Удав.

Отвечать на второй сейр из двух собранных практически на коленке не хотелось, во-первых, потому что коленку было жаль, а на ней теперь точно новое связное устройство собирать придется, это уже ни к чему не пригодное будет, ибо Удав он такой Удав - открыл ему дверь и считай что сдал с рук на руки даже не крепость, а парочку планетарных систем.

Но ответила, деваться было некуда.

Самый психанутый агент гаэрских спецслужб встретил меня радостным:

– Херово выглядишь!

– Начнем с того, что по твоему замыслу я уже должна была выглядеть трупом, - прошипела я, - закончим тем, что - какого атома ты звонишь?

Удав хмыкнул, уже серьезно посмотрел на меня, и сообщил:

– Дело в Реге.

Что ж, на этом я вся превратилась в одно сплошное внимание.

– Четыре допроса, полное погружение в гипноз, тотальный контроль и… мы ничего не нашли, - ввел в курс дела Удав.

А дела были погаными.

Я отложила трактат, который читала параллельно словарь открыв, ибо нихрена толком ясно не было, поразмыслила, и спросила:

– Что дальше?

Агент откинулся на спинку кресла, судя по всему в его корабле, слегка выпав из пятна света, подумал и произнес:

– Всего два прокола, Мегер. Первый с тобой – его попытка связи в момент, когда вы валили с Франциски. Второй, опять с тобой же связанный, - то, что заявился в полицейский участок делать тебе предложение руки, сердца, брюлика и веника.

– Веник был зачетный, - признала я.

– Брюлик тоже не простой, - поддержал Удав.

На этом мы еще помолчали.

– Короче он чист, - агент Сэддер вновь подался вперед, сложив ладони на приборной панели.

– Определенно - нет! – доказательств у меня, конечно, не было, но интуиция была.

Поразмыслив, спросила:

– Где Рега сейчас?

– Изолятор, - мрачно ответил Удав.

Его мрачное настроение можно было понять – фактически разобрали чела по косточкам и ничего не нашли, от слова вообще.