Чтение онлайн

Наверное, мне стоило впечатлиться, и промолчать, но само сорвалось:

– А это не так?

Навьен посмотрел мне в глаза, скрипнул зубами, и хрипло ответил:

– Нет.

Теперь отвернулась я.

Несколько секунд смотрела в окно, затем, ощущая взгляд тысячника на себе, сказала:

– И восемь его жен, получается, просто чисто случайно ушли из жизни, да?

Услышав, как он хмыкнул, я посмотрела на вампира, и вот тогда Навьен сообщил, глядя мне в глаза:

– У его отца было восемь жен, Каиль. У нынешнего князя – ты первая собственно жена.

И после этих слов Навьен снова посмотрел в окно, игнорируя мой потрясенный взгляд.

– Чувствую себя последней подлой мразью, – едва слышно произнес он.

– Почему? – я уже догадывалась, какой ответ услышу, и все равно спросила.

Несколько секунд молчания, и сказанное с ненавистью:

– Князь влюблен в тебя. Это было заметно еще в полицейском участке, это стало явным, когда он женился на тебе, и все дальнейшее лишь подтверждает… выводы.

Пауза, и сказанное почти спокойно, почти, потому что за показным спокойствием, кажется грохотал гром и разрывали душу молнии:

– Чем ты его зацепила? Как? Почему настолько сильно? Каким образом вы вообще познакомились?!

Вампир резко повернув голову, посмотрел на меня, почти с ненавистью.

– Я, – судорожно сглотнула, – я попутку ловила.

У Навьена медленно приподнялась левая бровь.

И под его неодобрительным взглядом, я почувствовала себя вконец дурой. Наверное, потому, что и сама понимала – глупый был поступок. Я как-то слишком привыкла к тому, что работаю в полиции, что всегда при себе корочка и оружие, что смогу поставить на место любого придурка, даже вампира… я просто никогда не предполагала даже такой вероятности, как встреча с князем.

– Нормально так, – мрачно произнес Навьен.

– Слушай, я в полиции работаю, я как-то отвыкла бояться маньяков, воров и прочее. Честно говоря, я даже с вампиром вполне бы справилась, со мной всегда был ИКР-13, я…

Я отвернулась и посмотрела в окно. Там, за стеклом, текла обычная жизнь – ездили автомобили, спешили по своим делам люди, голуби копошились в траве между переходной тропинкой и дорогой, девочка прыгала, удерживаемая бабушкой за ручку… Жизнь. Такая простая, обычная жизнь… Как-то очень больно за ней наблюдать, отчетливо осознавая, что твоя собственная дала трещину.

И в то же время во всей этой ситуации был какой-то немного злорадный привкус торжества справедливости – передо мной сидел вампир, который четыре года копал под людей из движения сопротивления, и я ни капли не сожалела, что уничтожила все результаты его работы.

Сожалений вообще не было.

Даже если учесть все то, что явно ожидало меня впереди – я не сожалела. Мне удалось спасти многих, очень многих, эта мысль согревала сердце. Это было тем, ради чего стоило умереть.

Но если мне осталось еще немного времени, почему бы не потратить его с пользой?

Я понимала, что за мою жизнь бороться смысла нет, но, возможно, перед тем как сдохнуть, я смогу спасти еще хоть кого-нибудь?

– Что дальше? – спросила, откинувшись на спинку сиденья и сложив руки на груди.

Навьен внимательно посмотрел на меня и спросил:

– В каком смысле?

– В прямом, – прядь волос упала на лицо, я сдула ее, и снова посмотрела на вампира.

Вампир смотрел на меня.

Безмятежно улыбнувшись ему, сказала:

– Ну, смотри сам – жить мне недолго и неприятно, страдать по поводу своей предстоящей смерти как-то тоже не слишком хочется. Итог – мы можем сидеть здесь дальше, а можем выяснить, к примеру, кто подсунул Малисент видео, кто копает под Даркана и… возможно еще что-нибудь удастся. Вчера был основательно продуктивный день, ты не находишь?

Не находил. Да и не искал, если так честно. Навьен если куда-то и смотрел, то на меня. Стиснув челюсти так, что губы снова побелели, он несколько секунд продолжал смотреть на меня, затем произнес:

– Ты не умрешь, Каиль.

Помолчал, почему-то раздосадованный видимо фактом продолжения моей жизни, и добавил:

– Даркан очень осторожен с тобой. Очень. Вполне возможно, что в какой-то момент… ты…

Замолк, и отвернулся.

Но меня недосказанность не устраивала.

– Я «что»? – прямо спросила у Навьена.

Он дернул головой, словно отмахнулся и от моего вопроса и от собственных мыслей, и явно решил продолжить молчать.

Меня это не устраивало.

– Навьен, – позвала раздраженно.

Тысячник все так же продолжал смотреть в окно, а затем, сглотнув, произнес:

– Каиль, князь молод, богат и умен. Так что о смерти тебе думать определенно рано.

– Как сказать, – возразила я.

И едва Навьен взглянул на меня, пояснила:

– Сегодня от смерти меня спас ты. Но что если в какой-то момент ты просто… не успеешь?

Навьен странно усмехнулся, покачал головой, и снова глядя в окно, тихо спросил:

– Ты никогда не ощущала себя особенной, Каиль?

Я промолчала.

– Нет? – догадался Навьен, все так же глядя в окно. – Напрасно. Есть три параметра, которые клином сошлись в тебе. Первый – доброта. Второй – сила духа, сила твоей личности. Третий – вкус крови. Ты – сладкая. Во всех смыслах этого слова. Это знаешь… как хороший кофе, поданный в хорошей кофейне – напиток, который притягивает оформлением, ароматом, вкусом. Ты – притягиваешь. Неявно. Не сразу. Но чем больше на тебя смотришь, тем меньше хочется отвести взгляд.

Странно было слушать это от того, кто продолжал смотреть в окно, и говорил, глядя все туда же.

– И я тебя не спас, – словно с трудом выталкивая из себя каждое слово, продолжил он, – я подставил тебя под удар. До того момента, пока у вампиров имелось подозрение, что ты особенная – тебя не трогали. Ядовитые змеи это скорее утонченное издевательство, чем полноценная угроза. Просто, понимаешь, все полагают, что хорошо знают Даркана и князь слишком умен и коварен, чтобы позволить себе спонтанные поступки. Они не знают его – я знаю. Он женился спонтанно. Даркан никогда и ни с кем не срывался, ты же завела его с пол оборота, ты довела его до такой степени… Князь никогда не опускался до выражения собственных эмоций. А с тобой…

Резко выдохнув, он неодобрительно покачал головой и произнес:

– Зря я это затеял. Битва без шанса на победу, без права на надежду, с привкусом горечи собственной подлости на губах. Вероятно, будь я помоложе, утешился бы мыслью, что ты во всем виновата. На подобии того, что любят говорить серийные убийцы по поводу того, что жертва нарывалась сама, может выдал бы что-то в духе «Нельзя быть такой красивой», но… Но!

И Навьен посмотрел на меня.

В мои глаза.

Посмотрел так, что сердце пропустило удар.