Чтение онлайн

— Муж, а что это за «углеводы» такие? — с любопытством спросила Забава, склонив голову набок. Ее тигриные ушки смешно дернулись.

— Ну, это как… топливо для тела, — попытался я объяснить попроще. — Чтобы силы были бегать, прыгать, топорами махать. Да, точно, я постоянно забываю, что для вас многие привычные мне понятия темный лес. Прогресс, знаете ли, не стоит на месте. Там, откуда я пришел, этому в школе учат.

— Может, у кого-нибудь найдется история поинтереснее, чем лекция о пользе сбалансированного питания? — с деланой тоской протянула Лара, обводя нас насмешливым взглядом. Ее губы тронула легкая улыбка. — А то с рассказами у нас в поселении явный дефицит. Не зря же я предлагала обзавестись придворным бардом, помнишь? Хоть какое-то развлечение для уставших воинов.

— О, у меня есть одна, — сказал Кузьма. — Из одной из книг Стефании о древних богах.

— Это будет нравоучительная история? — уточнил я.

— Не совсем, хотя в ней присутствует значительное количество кровопролития и предательства.

— Тогда я весь во внимании, — ответил я, а Богдан и Данила выпрямились в предвкушении…

Костер погас к тому времени, как мы проснулись в раннем утреннем свете. Кузьма продолжал нести вахту, пока мы собирали вещи и снова отправлялись в путь, преодолевая все больше километров по мере приближения к Торжищу Невольников.

— Итак, какой план, когда мы доберемся до этого места? — спросила Забава, перебирая метательные ножи, которые она принесла.

— Мы войдем профессионально, — ответил, оглядывая их всех, идя спиной вперед по дороге перед лошадьми. — Хорошо одеты, вооружены и пришли с одной целью — вести дела. Будем держаться в тени, следить за любыми проблемами, и вытащим из этого места как можно больше рабов.

— Сколько у нас золота? — спросила Лара.

— Чуть больше 21 000 золотых после покупок за последние несколько дней, и это без учета всех драгоценных руд и слитков, которые нам нужно сбыть. Мне просто интересно, сколько рабов мы сможем получить за эту сумму.

— Мы потратим всю сумму?

— Столько, сколько потребуется, чтобы увеличить нашу численность, но мы с Кузьмой это обсуждали. Если мы купим не тех рабов, даже если мы их освободим, они все равно будут нелояльны. Мы должны быть осторожны в этом вопросе, но я разберусь с этим, как только мы доберемся туда.

Мы продолжали наше путешествие до конца дня, высматривая на западной стороне леса проход к заброшенному городу.

Но нам это не понадобилось, потому что он был спрятан на виду.

Указатель был вкопан с правой стороны дороги, деревянная доска свисала с него на нескольких дощечках.

Кедровник — 1/2 километра

— Вот оно, — сказал спутникам, поднимая деревянную доску и указывая ею в сторону леса.

— Но где дорога? — спросила у меня Забава.

Я перешел на восточную сторону и раздвинул кусты, затем наткнулся на что-то гораздо более твердое.

— Подождите…

— Что такое, Василий? — спросила Забава.

— Ребята, подойдите и помогите мне с этим.

Близнецы поспешили ко мне и помогли поднять деревянную балку, за которую я ухватился.

Мы вместе потянули ее назад, и стена из кустарника сдвинулась вместе с ней.

Это были гигантские ворота, покрытые кустарником, на двух огромных железных петлях.

Когда их отворили, открылся вид на дорогу через лес.

Это должно было быть оно.

Мы все сгрудились вместе, глядя на тропу в темноту, что простиралась впереди. Ночь еще не полностью опустилась, но лес, казалось, становился все гуще, чем дальше мы смотрели.

Не имело значения, какое время суток там было. Темнота преобладала в любом случае.

— Когда я выкупил тебя у того гоблина на торговом посту, — сказал Забаве, склонив к ней голову, пока мы все смотрели на тропу впереди. — Сайлас Гринбейн, казалось, был очень рад показать тебя мне. Зачем прилагать столько усилий, чтобы скрыть работорговлю?

— Я не думаю, что они ее скрывают, — ответила она. — Они просто ведут свои дела частным образом. Многие поселения замешаны в работорговле, но многие — нет.

— Тогда пойдем познакомимся с теми, кто замешан, — ответил, сжав рукоять меча в ножнах.

Мы быстро переоделись в то, что я называл нашей «профессиональной» одеждой — отглаженную рубашку и пиджак, которые девушки купили мне в Бухте Буеграда, а также обтягивающие, смертоносные платья, которые они носили сами — обтягивающие в нужных местах и смертоносные благодаря оружию, пристегнутому к их телам на случай, если что-то пойдет не так.

Богдан и Данила были одеты в свои огромные костюмы, их не менее огромные боевые топоры крепились к ножнам на их спинах. Братьям было строго приказано не доставать оружие, если мы не ввяжемся в драку, что,

Как и в ситуации с солнцепоклонниками, это была крайняя мера. Меч я тоже держал в ножнах у пояса. Такое оружие полагалось держать на виду в знак уверенности, но не применять.

Я ничего не скрывал, кроме того факта, что планировал построить королевство.

Мы двинулись по потайной лесной тропе. Спускалась ночь, неся с собой давящую тьму, которую едва сдерживали факелы в наших руках.

Вскоре, однако, впереди показался новый рой огней. Это и было Торжище Невольников.

Мы обменялись взглядами и кивками прямо перед тем, как выйти в заброшенную деревню. Приземистые, полуразрушенные строения окружали небольшую открытую площадку, которая, вероятно, когда-то была уютной, но это время давно прошло.

Это была центральная площадь с большой круглой платформой в центре, опущенной на пару метров по сравнению с окружающей землей.

И вокруг площади группами толпились те, кого я ненавидел больше всего — работорговцы.

Присутствовало три группы. Слева от нас стояла группа кентавров с копьями, всего восемь особей. Они присматривали за тремя повозками без деревянных стен, но с решетчатыми клетками, в которых находился их товар.

Сквозь прутья виднелись движущиеся силуэты их пленников, но нельзя было разобрать, кто или что это были. Железные решетки, державшие их в заточении, были такими толстыми и массивными, что я ни черта не мог разглядеть.

Вторая группа состояла из отряда гоблинов, расположившихся прямо впереди. У них было две повозки, одна большая и одна маленькая. Большая была окутана тьмой, и в основном она была тихой, но в меньшей находилась одна фигура. Только она и издавала звуки.

— Да будет вам известно, я играла для королей, для королей, говорю вам!

— Заткнись нахрен, крестьянка. Нет в этой земле никаких королей. Тебе что, лет триста, что ли?

— Э-э… Да! Я мстительный дух, и если вы меня освободите, я подумаю, не проявить ли милосердие к вам и вашему племени.