Чтение онлайн

Здесь, под крутой скалой гор недоступности, Иван с удивлением обнаружил распашные арочные ворота.

Вначале он посчитал увиденное за галлюцинацию. Какие тут могут быть ворота?

Он протирал глаза, оглядывался, вновь всматривался и… видел то же самое — ворота. Явно рукотворные.

Арка ворот выделялась на фоне серо-невзрачного творения природы — скалы — отделкой кроваво-красным камнем. Камни со столешницу журнального столика были едва тронуты обработкой, но хорошо подогнаны. В центре каждого из них отсвечивала зеркально отполированная площадка величиной в ладони две. В глубине зеркалец просматривались какие-то причудливые знаки: в них отсутствовали прямые линии — плавные завитушки, изгибы, петли — всё это переплеталось в замысловатый узор. Узкие и высокие, явно деревянные створки ворот, сверху донизу имели оклёпку бляхами из того же камня с вытесненной или вырезанной монограммой — латинские буквы P и G.

Потрогав рукой и убедившись, что ему не показалось, что неожиданное сооружение существует наяву и имеет материальную основу, Иван слегка успокоился. А чуть приоткрытые створки разожгли его любопытство и он, позабыв обо всём, прильнул к узкой щели. Делать это было неудобно из-за её малости. Приходилось плотно упираться лбом и высматривать то, что могло располагаться за нею, то одним, то другим глазом поочерёдно.

Однако через минуту-другую он разочарованно вздохнул, так как впереди виднелась только темнота, а раздвинуть створки шире никак не удавалось, словно их что-то подпирало изнутри.

Иван передохнул, обследовал округу, опять вернулся к воротам и опять прильнул к тонкой полоске раствора ворот…

И тут же от сильного удара отлетел далеко назад, по направлению к настоящему. Ворота внезапно с силой растворились на всю ширину.

Толкачёв лежал и ошеломлённо потирал ушибленную скулу. Представив, как он сейчас выглядит со стороны, Иван готов был уже рассмеяться. И то — не суйся куда не следует, — подумалось ему. Как это… Любопытной Варваре нос оторвали…

И всё-таки, откуда и зачем здесь сделаны ворота? И не привёл ли он в действие какой-то механизм, раскрывший створки?

В открытом зеве всё также таилась тьма, и Иван стал приподниматься, чтобы продолжить исследование.

И не успел.

Из темноты с жужжанием вылетело нечто бесформенное, но большое, не меньше кухонной плиты. Оно спикировало, жёстко врезалось в землю, едва не поразив Ивана, и закрутилось юлой. Из-за быстрого вращения, рассмотреть, что оно собой представляло, не было никакой возможности, но отодвинуться от него следовало, ибо, хотя это непонятное устройство крутилось на месте, но скоро стало заметно: оно исподволь подбирается к Ивану.

Он отполз на безопасное, как ему показалось, расстояние, и только сейчас у него в голове будто лопнула какая-то плёнка. Она до того как бы не давала ему трезво оценить случившееся с ним происшествие на дороге времени. Поэтому Иван сейчас сидел и удивлялся не столько тому, что вылетело из ворот, а самим воротам. Факт их существования мгновенно изменил некоторые его представления и предположения о поле ходьбы и недоступности прошлого.

Действительно, если горы нельзя обойти или перевалить через них, так почему бы под ними не пробить туннель, дабы по нему всё дальше и дальше уходить в прошлое?

Конечно, построить такое в поле ходьбы — занятие сложное, практически невыполнимое, особенно с технической стороны дела. Но кто-то же уже догадался давным-давно до него о такой возможности и уже осуществил идею, проделав эту дыру под горой!

Впрочем, почему бы и нет? Ведь умудряется же Сарый перебрасывать какие-то вполне материальные мостки с «камушка на камушек» на своей дороге времени.

Но такое инженерное сооружение подвластно только титанам ходьбы во времени. Неужели они где-то здесь, в реальном мире, существуют и используют проход в прошлое, минуя все превратности предела поля ходьбы?

Так он словно в полузабытьи полулежал, потирал скулу, размышлял и смотрел на крутящееся непонятное нечто.

Но всё это улетучилось из сознания Ивана, когда нечто прекратило своё бешеное вращение и обозначило свою нелепую, по всему, искусственную конструкцию. Оно легко вспорхнуло на метр в высоту и выстрелило в сторону человека три тонких суставчатых щупальца. Они подхватили его, спеленали — даже не шелохнуться, руки прижаты, ноги оплетены — и поволокли в проём ворот.

Иван не успел даже вскрикнуть. Да и вскрикнул бы — так кто его мог бы здесь услышать?

Там, за чертой ворот вдаль простирался коридор, по высоте и ширине равный арке, и уходил куда-то под гору. Конца его Иван не мог видеть по простой причине — ворота, пропустив нечто, несущего человека, бесшумно захлопнулись, и наступила темнота.

Правда, свет какой-то был, но Иван не тратил времени на разглядывание стен и мрачного подземелья, он нашёл себе более важное занятие — тужил мышцы, пытаясь освободить руки и добраться до ножа или бластера. Путы хотя и не затягивались при его возне, но держали крепко.

Наконец, он понял тщету своих усилий, расслабился и обратил внимание на туннельное освещение — оно усиливалось.

Беглый осмотр ничего не дал, так как Иван висел вниз лицом и мог только отмечать неровности пола, да и то не все. Виной тому был розовато-сиреневый отсвет, заполнивший пещеру. Напавшего на него тоже не было возможности увидеть, даже уз, связавших его члены. Нечто бесшумно работало над его спиной и стремительно мчалось по подземному проходу к известной только ему цели.

Ну, не на обед же его несут!..

Иван даже плюнул с досады, выражая своё отношение к случившемуся с ним…

Всё теперь ему казалось странным с самого начала, с того самого момента, когда он сегодня ступил на дорогу времени.

Утром он выспался, одел подходящий к случаю костюм и подался на пару часов в начало семнадцатого века, в Испанию, на обед к хлебосольному дону Ираньесу. Оттуда вернулся, разбудил Учителя, чтобы тот поел, да и нельзя же полдня спать. Сарый вставал долго. Иван успел неторопливо переодеться в походную одежду.

Наконец кивнул на прощание полусонному Учителю.

— Куда ж это ты теперь? — полюбопытствовал тот без особого, правда, интереса.

— Прогуляюсь, — отделался короткой репликой Иван и погрузился в поле ходьбы.

Тут же почувствовал какой-то запашок, как если бы где-то далеко-далеко жгли костры из опавших листьев.

Обычно воздух в поле ходьбы нейтрален, но сейчас Ивану приятно было дохнуть полной грудью чуть прогорклый аромат, рассеянный в атмосфере, и пережить мгновение грустной ностальгии об утраченном — о том, что не произошло или произошло, но безвозвратно кануло в вечность.