Чтение онлайн

Лицо Дигона застыло отталкивающей маской.

– Наверное, – проговорил он и надолго замолчал. – Не знаю… Ты меня отпустил, и я пошёл… В”ыг тогда уплыл, а он, наверное, меня позвал.

– Кто он? Кто позвал?

– Он… Навырг… Камень Памяти.

– Так, так… Значит, Навырг – это Камень Памяти, а Рюноша…

– Плохой Камень.

– Сочувствую. Но когда Навырг позвал тебя, что ты ощутил? – спросил Симон и подстегнул: – Ну, вспоминай!

Но Дигону, похоже, вспоминать было нечего, ибо он, как в забытьи, повторился:

– Он позвал меня.

– Что было потом?

– Я пришёл… Он был один… Я приложился к нему лбом и всё вспомнил.

– Не знаю, запретные это темы для него или нет, но разговаривать с ним хуже, чем с первоклассником, которого заставили пересказать только что прочитанное. До скончания века будем из него выдавливать информацию по капле.

– Другого у нас нет, Ваня… Не горячись! Медленно – да, но ведь мы кое-что уже знаем. И ещё, надеюсь, узнаем.

– Мне кажется, – негромко сказал Сарый, переставляя тарелки на столе, – в основе всего этого лежит способность кушеров или Камня какого-то лишать ходоков поиска направлений на дороге времени. Может быть, он что-нибудь об этом скажет? Как они и что при этом делают?

Ивану что-то не понравилось в словах Учителя. То ли настороженность и неуверенность, то ли отстранённость, мол, моё дело сказать, а вам делать. Поэтому он отозвался на мысль Сарыя неожиданно для того резко:

– Вы думаете, нам это важно знать?

– А что нам важно знать? – словно ожидая именно такого поведения со стороны ученика, уязвлённо ответствовал Сарый. – Нам надо хотя бы что-то знать, если мы хотим выделить суть. Я пока что не могу этого сделать, а ты, похоже, сделал. Так что?

Иван, в свою очередь, не ожидавший ничего подобного от молчаливого до того Учителя, насупился. Его и так тяготила возня с Дигоном, а тут он оказался крайним во всей этой нелепой, по его мнению, истории, участником которой стал не потому, что ему хотелось, а навязанной самими Учителями.

Всеми тремя.

И – действительно.

Дон Севильяк привёл этого подарка, утверждавшего о народной памяти в веках ему за доброе дело, если он его выведет из Кап-Тартара.

Симон посоветовал протащить сектанта через неодолимый для того барьер между мирами, и сам отвёл его, по сути, под ручку в нужную точку зоха.

А Сарый…

Ну, этот с удовольствием и злопыхательством отпустил Дигона на прогулку по городу, предоставив ученику суматошно мотаться в реальном и временном мирах, подраться с кушерами и вновь пробить это сектантское чудо к себе домой…

И после всего этого – к нему же претензии!

Он встал во весь свой рост и по-армейски чётко и громко, чтобы слышали все и потом не ссылались на глухоту, проговорил:

– Вот что, Учители мои дорогие! Вы тут с ним разберитесь сами, выделите важное и полезное, а потом мне доложите!

И ощутил ностальгическое чувство утраты – почему он не остался в армии? В которой всё отлажено, продумано, регламентировано и ясно. «Есть» или «слушаюсь»! И вся недолга… О чём-то важном думает начальство, конкретизируя придуманное в приказах. Дан приказ – и точка! Приказы не обсуждаются, а выполняются. Выполнил, доложил и… свободен до следующего приказа…

И думать ничего не надо!

…Но как он злился когда-то, будучи в армии и выполняя порой дурацкие, по его представлениям, приказы, а то и разноречивые, никчёмные, иногда и грязные по своему содержанию или направленности. Мыслилось, нужна свобода действия, собственное понимание необходимости и важности…

Вот он теперь это получил сполна!

И ему это, оказывается, совсем не нравится.

А что ему, собственно, нравится?

Равнодушно изучив распухшую физиономию Дигона, посмотрев на улыбку Моны Лизы Сарыя и задумчивого Симона, Иван стал на дорогу времени.

Поздний вечер на Пулковских высотах встретил его, вновь разгорячённого и нервно вздёрнутого, прохладой. Подул сильный северный ветер, нагнал облака.

Несмотря на свежесть и ветер, в округе пахло чем-то странным и противным, так пахнет в рыбном магазине, где плохо хранят товар. Принюхиваясь, Иван стал оглядываться, но шорох за спиной заставил его резво обернуться. Ил-Лайда бросилась ему на шею со слезами радости, словами каких-то упрёков и любви…

Они расстались с нею в поле ходьбы, как только он вынес её через барьер из Кап-Тартара и опустил на землю.

– Я буду тебя ждать сегодня же. Во время, когда совсем появятся звёзды.

– Но там тучи всё небо затянули.

– Звёзды есть всегда, даже если будут тучи, – наставительно сказала она. – Разве ты не знаешь?

– Знаю. Но не забудь одеться. Там… тогда будет совсем холодно. А ты…

Она засмеялась.

Полураздетая, только-только выдернутая из-под ласковых горячих лучей Кап-Тартара, она излучала теплоту.

– Я ждала тебя. Мне с тобой не холодно.

– Но там так пахнет чем-то, – напомнил Иван.

– Да. Я когда пришла, там что-то ползло к воде. Кричало, пока не добралось до неё… Мне было страшно. А тебя всё не было и не было… Приходи, Ваня… Я тебя буду ждать.

– Приду…

Ещё несколько минут незначащих слов – и она ушла в свою Страну Праведных.

Иван поколебался и вышел в реальный мир. Сошёл к противоположному от того, где Ил-Лайда видела какое-то существо, берегу острова и долго простоял, вдыхая свежий воздух, слушая скулящее завывание ветра в голых ещё ветках лиственных деревьев и мерный гул от покачивания островерхих елей.

Возвращался домой он с вполне созревшим планом.

Правда, он был не очень уверен, что Учители встретят этот план с восторгом. К тому же в нём были совершенно тёмные пятна, требующие освещения. Но для этого следовало опять спрашивать Дигона, и выслушивать его невнятные ответы, и пытаться вычленить из них нужное.

Однако сам план, как бы тому ни противился Иван, мог у него родиться лишь благодаря тому, что уже удалось вытянуть из Дигона.

В задуманном ликвидация секты не предусматривалась. В конце концов, кто он такой, чтобы лишать людей каких-то идеалов? Другое дело – устройства, позволяющие управлять кушерами. Для этого надо отвлечь внимание Ждущего – это он мог бы взять на себя – или дождаться, когда тот снова уйдёт во время по морю, а кто-нибудь, например, группа Дигона, усиленная, скажем, доном Севильяком и Арно, в это время произведёт захват и Рюноши, и Навырга с последующим их уничтожением.

Полный вдохновения и надежд, он проявился в комнате своей квартиры, увидел постные лица учителей и вспухшую физиономию Дигона, сидящих за чисто убранным столом в ожидании его возвращения, и тут же понял: его лелеемый план разлетается, как пух от порыва ветра.

Ну что он надумал?

Даже если всё пойдёт по плану без сучка и задоринки, то как, скажите на милость, поступить с самим в”ыгом? Убить или силой сослать в Кап-Тартар, а там макнуть его в фонтан – пусть себе в новой струне времени болтается?