Чтение онлайн

— Я понимаю, Ваше Императорское Высочество-доно, — то ли поверил, то ли нет Император.

Могу понять — когда конкретики нет, прожекты вполне легитимно пропускать мимо ушей.

— Но что будет после того, как мы «выдавим» из Азии все Великие державы? — задал еще один неудобный вопрос Муцухито.

— Мы с вами или вашим потомком встретимся снова — XX век принесет с собой поразительные технические открытия, а вместе с ними изменятся и правила существования в этом мире, — улыбнулся я. — Возможно, дальнейшая экспансия примет другое направление. Знакомы ли вам достижения астрономии и концепция Космоса?

— Разумеется, Ваше Императорское Высочество-доно, — кивнул он. — Вы полагаете возможным для человечества покорить само небо?

— Когда-то люди всерьез считали, что построенный из металла корабль сразу же пойдет ко дну, — развел я руками. — Но за конкретно это мое предположение я поручиться не могу — это лишь фантазии. А на практике, — пожал плечами. — На практике я не исключаю войны между нашими странами за передел заранее очерченных зон влияния. Некоторые из моих спутников считают, что было бы гораздо уместнее воспользоваться случившейся трагедией, чтобы объявить войну Японии прямо сейчас, обнулив достижения вашей блестящей реставрации и сделав безопасными для нас на ближайшие два десятка лет. Но я, как и мой отец, считаю, что в победе над слабым врагом нет чести. У слабого врага нечему учиться, у слабого врага нечего взять в качестве трофеев.

Вот этот аргумент Муцухито в силу менталитета понял очень хорошо — одно дело сказки про далекое будущее, а другое дело — «ты же слабак, нафиг мне на тебя размениваться»? Это уже нормальное соперничество — доберись до приемлемого уровня, и вот тогда уже сразимся.

— Я ценю вашу честность, Ваше Императорское Высочество-доно, — кивнул Император. — И согласен с тем, что предложенный вами стратегический союз соответствует интересам Японии больше, чем тактический союз с Англией.

Покивав — иначе же и быть не могло — я улыбнулся:

— В таком случае предлагаю перейти к другим формам компенсации.

Император кивнул, я продолжил:

— Николай погиб, и у меня стало на одного родственника меньше. Я бы хотел забрать в Петербург маленькую принцессу Масако.

Глаза Муцухито блеснули надеждой.

— Она станет моей приемной дочерью, — обломал я его. — Я позабочусь о том, чтобы она получила достойное воспитание и образование. Когда она достигнет возраста невесты, я позабочусь о ее браке с достойным жены подобного происхождения человеком. Гарантирую вам, что этот человек будет приходиться прямым и близким родственником представителю европейской правящей династии.

Нищих, но родовитых чуваков в мире хватает.

Император глубоко задумался — брачные связи его детей расписаны еще до рождения этих самых детей, и отдать мне старшенькую — значит обидеть семью будущего жениха. Но перспективы… Да, это не моя будущая жена, но она же и не в полном смысле принцесса — жена Муцухито, императрица Харуко, бесплодна, а потому детей Императору рожают наложницы. Права и почет у них есть, но это совсем другое. С этой точки зрения свадьба Масако, например, с потомком одного из Великих князей будет вполне равноправной. Но другие европейцы-то и этого не предлагают, а значит почетного пленника мне сейчас выдадут.

— Я уверен в том, что вы должным образом позаботитесь о моей драгоценной дочери, — не подвел Муцухито. — Подготовка к ее путешествию в Петербург и формальности займут около года.

— Я очень рад вашему доверию, Ваше Императорское Величество-доно, — кивнул я. — Масако ждет столь же блестящее будущее, как и Японию. Можем ли мы перейти к следующему этапу обсуждения?

— Разумеется, Ваше Императорское Высочество-доно, — разрешил япошка.

— Место убийства Николая с точки зрения нашей веры представляет большое духовное значение. Я бы очень хотел, чтобы на этом месте был построен православный храм.

Император принялся торговаться, и мы сошлись на часовне — в конце концов, в Токио большой православный храм уже есть, в нем Николай Японский квартирует. Назовем часовню в честь святого Николая.

— Последнее — материальная компенсация расходов, которые наша Империя понесла и понесет в связи со сменой цесаревича, — заявил я. — Нанесенный ущерб в основном покроет Китай, как виновник случившегося. Но некомпетентность вашей полиции мы оцениваем в сто миллионов йен.

Масштаб суммы можно проиллюстрировать на примере заложенных в японский бюджет расходов на флот в актуальном, 1891 году — там и десяти миллионов йен нет, и это при осознании жизненной необходимости постройки этого самого флота.

Муцухито торговался аккуратно («Боль утраты Наследника не измерить деньгами, и я нисколько не хочу принизить таланты многоуважаемого Николая Александровича…»), но остервенело — это его бюджет, и просто так вынуть оттуда «соточку» нельзя. В конце концов я позволил ему уговорить меня на тридцать миллионов йен. При курсе к рублю почти один к одному — неплохое подспорье в моих будущих проектах, потому что в папину казну я это сдам только после Августейшего тумака по моей голове.

— Я понимаю, что эта компенсация будет стоить японцам больших трудностей и замедлит модернизацию вашей страны. Ослаблять будущего союзника мне не хочется, но выбора у меня нет. Однако я считаю возможным… — я сделал Андреичу знак, и он постелил поверх карты Азии карту Аляски. — Указать вам на способ с лихвой компенсировать потери даже без учета потенциальной контрибуции от Китая — вы ведь безусловно выставите им претензии, но они будут не столь велики, потому что большую контрибуцию придется вытрясать военной победой, к которой ваша армия сейчас не готова. Здесь, — обвел карандашом кусочек Аляски, где в будущем появится город Ном. — Расположены богатейшие залежи золота, о которых американцы пока не знают. Такие же запасы расположены здесь, — обвел будущий Фэрбенкс. — Если вы сможете получить концессию на добычу, Япония получит мощнейший приток золота, способный не только компенсировать последствия небрежности отдельных японских полицейских, но и снизить зависимость от английских кредитов.

— Почему вы отдаете нам такую ценность, Ваше Императорское Высочество? — даже не стал сомневаться в моих словах Муцухито.

Это же не война потенциальная, и не мутная «стратегия» длиной в половину века, а то, что проверить можно крайне легко — достаточно пары месяцев. Ну зачем мне опускаться до настолько нелепой и бессмысленной лжи, которая нифига кроме потери лица мне не даст?

— Потому что там очень холодно, тяжело снабжать экспедиции, а недра моей Империи содержат потенциально бесконечные запасы всех нужных ресурсов, — честно ответил я. — Пять-десять лет спустя это, — постучал по Аляске. — Обнаружат американцы, и возьмутся за дело сами. Вам нужно успеть получить от концессии как можно больше, потому что когда Америка узнает об истинных масштабах золотых месторождений Аляски, она ими делиться не захочет.

— Это — очень щедрый подарок, Ваше Императорское Высочество-доно, — поблагодарил Император. — Япония никогда этого не забудет.

Ну конечно не забудет! Был бы еще с этих приятных воспоминаний толк.

— Напоследок я бы хотел поговорить с вами наедине, Ваше Императорское Величество-доно. Я понимаю, что среди ваших слуг нет предателей и шпионов, равно как и среди моих, но существуют вещи, о которых должны знать лишь двое.

Муцухито кивнул, сделал жест, и лишние японцы вместе с Андреичем покинули кабинет.

— Моя семья не является божественными потомками, — заявил я и взялся за маленький ножик для вскрытия писем.

Муцухито продемонстрировал бесстрашие, подвинувшись ко мне поближе.

— Однако русских Императоров благословляет править наш Господь, — я показал подушечку пальца Императору и сделал не очень глубокий, но достаточно репрезентативный надрез. — Когда Николай погиб, наш Господь очень расстроился и позаботился о том, чтобы следующий наследник был покрепче, — вынув платочек, я стер кровь, и Муцухито увидел совершенно целый палец.