Чтение онлайн

Четверка белоснежных тяжеловозов породы «шайр» (длинная шерсть у копыт аккуратно расчесана) под профессионально-зычное «Пошла, залетная!» усатого, одетого в шубу и шапку на меху кучера понесла нас по улицам Варшавы.

– Народ губернии счастлив видеть Ваше Императорское Высочество, - поделился впечатлениями Гурко.

– Мне это очень приятно, - честно признался я.

Кто-то без сомнения счастлив, кто-то воспринимает происходящее чисто как развлекательное мероприятие, а кто-то притворяется, держа фигу (лишь бы не револьвер!) в кармане. Как и везде, как и всегда.

– Мы с уважаемыми господами усердно готовились к вашему прибытию, Ваше Императорское Высочество, - похвастался губернатор.

Заодно намекнув, что ответа на высланную мне на согласование «программу» он не получал – я оставил себе пространство для маневров и внезапных проверок чего-нибудь.

– Программа по большей части хороша, и я с удовольствием последую ей от первого до седьмого пунктов, - проверил я память генерала на прочность.

Пожилой все-таки, вдруг утратил квалификацию?

– О точных изменениях пунктов с восьмого по двенадцатый я сообщу вам в подходящий момент, - добавил я. – С тринадцатого и до конца визита ваша программа снова становится хорошей.

Озадаченно пошевелив бакенбардами, Гурко напрягся и завершил короткую пантомиму улыбкой – запомнил несложную «математику» и оценил, что никто из «уважаемых господ» обижен изменениями не будет. Карьера Иосифа Владимировича, как и у подавляющего большинства генерал-губернаторов, строилась в армии, поэтому на «узнаете в свое время» он не обиделся и спрашивать ничего не стал, переведя тему на классическую:

– А день-то до чего погожий! Экая красота за окном!

– И не говорите, Иосиф Владимирович! – подхватил я. – Свежий снежок так и тянет похрустеть по нему сапогами. Глядите, вон то облачко над фабрикой похоже на лошадь.

Генерал-губернатор китайской пословицы про луну и палец не знал, но на облако посмотрел безошибочно. Когда на поле боя тебе показывают на что-то, глядящий на палец как правило умирает.

– В самом деле лошадь, - согласился он со мной и начал поворачиваться. – Был у нас один случай… - взгляд генерала зацепился за что-то, лицо окаменело.

Я, пусть и гражданский до мозга костей, тоже отличаюсь немалой смекалкой, поэтому посмотрел туда же, на тонкую из-за ширины улочки цепочку людей. На крыльце двухэтажного дома стоял тощий рыжий молодой человек в круглых очках. Рука его находилась над головой, и в ней был зажат портфель, который он очевидно собирался бросить в нас.

– Туда! – взревел среагировавший быстрее меня генерал, схватил меня за воротник и неожиданно-сильно для старика оттолкнул в противоположный угол кареты и навалившись сверху.

Реальность издала громкий хлопок, от которого заложило уши, а в голове и ушах поселился противный, мешающий соображать, звон. Взрывная волна отбросила карету вверх и влево – сначала нас с Гурко вжало в пол, а потом мы полетели в противоположную стену.

Карета влетела в стену, и я впечатался в тело губернатора. Будь вокруг нас обычное дерево, кабина бы разлетелась в щепки, а так - резко встала на колёса, закономерно отправив нас в обратный полет. В этот раз честь смягчить удар выпала мне, и я был не против – голова к этому моменту уже начала думать нормально, звон в ушах усилился, и я со внутренней дрожью заметил короткий, торчащий из левой стороны спины, осколок оконного стекла полусантиметровой толщины и доброго десятка сантиметров ширины. Это он снаружи короткий – при столкновении обломало – и неизвестно, сколько в губернаторском теле.

За себя я спокоен – если сразу не помер, значит кризис миновал. Для меня – снаружи все только начиналось: кричала и плакала людская многоголосица, в нее вплетались команды уполномоченных людей. Пора и мне внести свою лепту.

– Вы ранены! – поведал я оглушенно трясущему головой Гурко, отстранив от себя и усадив на пол.

– А? – посмотрел он на меня мутными глазами.

– Сиди! – решил я не терять время.

В этот момент дверь кареты открыл испуганный казак Иван. Оценив экспозицию, он просветлел и перекрестился:

– Слава Богу!

– По делу! – велел я, вытолкнув его и выбравшись на свет.

– Бомбиста скрутили, много раненых и убитых, - доложил Иван.

Погожий денек за какие-то пару секунд превратился в заставивший меня исторгнуть содержимое желудка на забрызганный красным снег ужас. Улицы, стены и крыши домов обагрились кровью и покрыты остатками людей, лошадей, деревянной обшивкой нашей и обломками полностью деревянных карет сопровождавших нас уважаемых людей – последние служивые и проявляющие такое благое качество как «взаимовыручка» гражданские уже проверяют на предмет выживших.

Вытерев рот, я выпрямился, оценил сбившихся вокруг меня в лишенную организации кучку казаков и гвардейцев Конвоя и сглотнул противный ком в горле – шесть человек из двадцати осталось. Считав момент, поручик Столяров сгладил удар:

– Восемь в том сарае, - указал. – Бомбиста охраняют, чтобы народ в клочки не порвал.

Правильно.

– Матвей? – спросил я, уже зная ответ.

– Там есаул, - понуро указал головой на противоположную сторону улицы. – Земля пухом мужикам.

Перекрестились, и я повернулся направо, на звук торопливых шагов, увидев помятого, но целого и невредимого генерала Василия Андреевича Каменева, второе лицо города после генерал-губернатора. За ним нестройной колонной бежали другие уважаемые люди, включая медиков со своими саквояжами.

– Иосиф Владимирович спас мне жизнь и ранен, - начал я брать ситуацию под контроль. – Как можно быстрее нужно ввести чрезвычайное положение, оцепить вокзалы и перекрыть дороги. Не выпускать никого, кроме дипломатов-иностранцев. Впускать в город можно всех, особенно – припасы. Передать приказы и сразу назад.

Резко затормозив, Василий Андреевич козырнул и проорал:

– Так точно, Ваше Императорское Высочество!

– Журналистов сюда с фотографами! – добавил я важного в спину улепетывающему вглубь улицы генералу. – Люди должны видеть истинное лицо терроризма! – пояснил для свидетелей, которые журналистов и фотографов первым делом звать не привыкли.

Пусть учатся.

Уважаемые бедолаги растерянно поводили глазами туда-сюда, решая, стоит ли им бежать за Василием Андреевичем. Пока они определялись, я уточнил:

– Бомбист целый?

– Цел, собака подлая, - сплюнул от отвращения казак Петр.

– Подождет, - решил я, дал дорогу поклонившимся на ходу медикам, которые полезли в карету, и скомандовал «уважаемым». – Все на помощь раненым, господа!

Очень хорошо, что рыжий выжил – если он не кретин-одиночка, я обязательно вытяну из него все, что он знает.