Чтение онлайн

Человек человеку издревле одновременно и страшнейший враг, и полезнейший союзник. Двое условных кроманьонцев из разных племен, встретив друг дружку где-то на лесной поляне, первым делом маркировали сородича как «опасность». Исход встречи мог быть разным, но, позволю себе предположить, что порою «исход» оказывался кровавым, и «опасность» в голове победителя мутировала в «добычу». Однако, если во время веселой дуэли на каменных топорах на полянку выползал условный ягуар, люди объединялись. Время шло, человечество освоило более прогрессивные орудия труда, научилось притворяться цивилизованным и гуманным, но суть не поменялась: пока есть общий враг, объединиться можно. Когда общий враг заканчивается, можно вернуться к старой доброй резне между собой. Рано или поздно битва за Индию начнется как надо, это понятно всем, поэтому выжать за время относительного мира из многострадальной страны постараются как можно больше.

Ну а пятого декабря завершилась уморительная многолетняя судебная тяжба между Америкой и Японией. Из Аляски уйти японцам придется, причем нигде в договоре аренды не было прописано, что добывать золото и другие полезные ископаемые им нельзя. Как ни крути, как ни оправдывайся, а с юридической точки зрения принятое судом решение является совершеннейшим беспределом. Прецедент однозначный — «если американцы захотят, они подотрутся любой бумажкой». А японцы, на минуточку, теперь считаются Великой Державой со всеми вытекающими!

Такой лихой, совершенно ковбойский выстрел в собственное колено конечно же будет иметь последствия. Да уже имеет — еще на этапе судебных разбирательств те, кто хотел, результаты заранее знали: настолько жирный кусок американцы себе отожмут любой ценой, не идиоты же. Капиталы и инвестиции — за исключением принадлежащих перебирающимся «с концами» мигрантам — начали вливаться в американскую экономику гораздо менее охотно. Кое-кто из вполне понятных опасений так и вовсе «выходит в кэш» и решает не иметь дел с американцами. Нам оно на руку — изрядная часть финансовых потоков переключается на Российскую Империю, потому что многолетний вектор на стабильное развитие не оставляет ни у кого сомнений в инвестиционной привлекательности нашей великолепной страны. Тенденция будет нарастать, и я этим очень доволен: военная сила — это необходимый атрибут для отстаивания государственных интересов, но нельзя забывать о «мягкой силе» — это не только культура, но и очень, очень большие деньги, за сохранность которых владельцы будут кидаться в своих политиков взятками и компроматом, выкручивая руки так, как надо мне.

Императорский поезд мерно покачивался, стучал колесами и уносил меня от реально важных дел туда, где мне быть не хотелось вообще.

Дания за эти годы начала меня утомлять, и каждая поездка сюда оставляет за собой неприятное послевкусие. Зачем она мне? Бесполезный, нищий, погрязший в политической борьбе и социалистах кусок земли. Не будут они в Большую войну эффективно воевать — их мало, у них фиговые армия и флот, и они не хотят. Ни элиты, ни — что понятно — население. Виргинские острова — имеющийся у Дании архипелаг в Карибском море — удержать при серьезном желании США их отжать не получится вообще никак.

Еще есть Фарерские острова — между Исландией и Норвегией. Подходит под небольшую морскую базу и перевалочный пункт, и они там у нас уже есть — Кристиан не отказал, потому что выбора у него все равно нет. На так сказать право владения не претендую — незачем, договора на стандартные девяносто девять лет достаточно.

Гренландия… В мои времена много говорили о Северном морском пути, из Азии в Европу товары перевозить, но в ближайшие полсотни лет — по минимуму беру, с учетом активной моей деятельности — это вообще смысла не имеет, учитывая скорое «отжатие» мной более внятных и обжитых торговых путей.

Гораздо интереснее выглядят хранящиеся там ресурсы — уран, цинк, уголь, редкоземельные металлы и нефть. Датчане добывают только уголь, про остальное даже не догадываются. За «редкоземами» — будущее, поэтому в целом имеет смысл попытаться мирно и на взаимовыгодных условиях наложить на Гренландию руки. А еще это позволит мне в известной степени контролировать север Европы.

Но это все — дела грядущие, а пока я со вздохом отложил пухлую папочку, отпил чаю из гранёного стакана в подстаканнике и взялся за другую. Нужно освежить циферки в голове — любимая матушка с меня не слезет, а значит придется и дальше активно дружить с Данией.

Англия-то всё, ушла в историю (по крайней мере пока), а на нее был чуть ли не целиком завязан датский экспорт. Паника у датских коммерсов и госаппарата была та еще, и меня по всем каналам — в том числе через письма сестренки Ксении — просили ускорить и усилить пару лет назад начавшееся между нашими странами экономическое взаимодействие.

Шерсть в первую очередь — текстильная промышленность Империи растет как на дрожжах, вслед за обогащением (с ним гораздо сложнее, но процесс идет) внутреннего рынка и наращиванием экспорта во все стороны. Неплохо помогла та же Англия — много мощностей у коммуняк закупили. Маслица, мяса и прочих продуктов питания у нас, слава Богу, хватает своих, поэтому покупаем по чуть-чуть. Пришлось датчанам подвинуться в ценах, чтобы продавать сельхозпродукцию в другие страны Европы. Тоже не так много, как хотелось бы — там и свои фермеры есть, которые, несмотря на урбанизацию и индустриализацию, еды выращивают изрядно. Кроме Германии, где с пахотными землями известные проблемы. Вот Вилли закупает у датчан две трети продуктов. Мясо в основном идет на консервы длительного хранения — готовится к войне кайзер, склады множит да набивает, чтобы население из-за затянувшейся мясорубки и вызванного ей голода на вилы элиты свои не подняло.

Короче — как ни крути, а выгоды от добрых отношений с Данией для нас несоизмеримо меньше, чем ей — от нас. И жаба душит, и чисто по-человечески грустно, и своим мне ответить на неудобные вопросы формата «а зачем оно вообще?» по сути нечем, кроме грустной улыбки и красноречивого взгляда на имеющиеся в моем кабинете фотографии Дагмары и Ксюши. Благо народ с пониманием, и мое право на хорошую атмосферу внутри семьи не оспаривают. Да и обходится-то меценатство в пользу датчан в сущие копейки — можем себе позволить хоть на полное обеспечение их взять, но это уж дудки: давайте хоть как-то «баланс» пытаться уравнивать.

Кристиан в стремлении «уравнивать» очень старается, потому что нет чести в принятии «подачек». Жаль, что не видит он «чести» и в участии в войне. Это я понять могу, и даже немного завидую — очень не хочется гнать миллионы подданных на пулеметы и под артиллерию, но придется, потому что Российская Империя не может себе позволить лежать на печке и трескать кулебяки. Соседи-с очень сильно мешают, так и норовят кулебяку потравить, а в окно швырнуть кирпич. А на улице вообще-то холодно!

Вздохнув, я отложил и вторую папочку. Столько бессмысленной работы чисто чтобы Вдовствующая Императрица Мария Федоровна не капала мне на мозги!

А еще Оскар есть со своей Швецией. Вот тут союз выглядит прямо очень вкусно, но я не устаю напоминать себе о том, что на долгой дистанции наши интересы станут взаимоисключающими. Неизбежного врага давить нужно пока он маленький и слабый, а не дожидаться его «набухания» от участия в Большой войне на правильной — это которая побеждает — стороне.

Допив чай, я принялся смотреть в окно и набивать трубку табаком. Серенькое, роняющее на наш бренный мир мелкую водяную взвесь небо не добавляло настроения.

— Может еще чаю, Георгий Александрович? — спросил мой верный «дядька» Андреич, сидящий у трещащего камина в паре метров от меня.

Старенький уже совсем, надо полагать — болит много чего, но отправишь на заслуженную пенсию — от тоски сразу и помрет. Благо личных обязанностей у моего главного камергера не много, чисто командовать да правильность выполнения приказов контролировать. Ну и в поездки время от времени его с собой беру, чтобы не зачах и чувствовал свою полезность — Андреичу это очень важно.